Все они сидели за небольшим круглым столом ближе к входу. Накрытые красивыми белыми скатертями, позади него тянулись еще десятки таких же столов. На дальней стороне находился еще один небольшой помост, очевидно, для музыкантов. Над накрытыми столами мерцали огоньки; на каждом месте лежали золотые приборы и тарелки с изящной сияющей золотой каймой.

Официанты тихо и неподвижно стояли справа возле двух небольших дверей, открывающихся в обе стороны — ожидая, чтобы подать нам ужин. В центре стола стояли прекрасные розы, их нежно-розовые оттенки переплетались с белыми и кремовыми тонами.

Я нерешительно подошла к одному из свободных стульев рядом с семьей. Дейтон поиграл бровями вместе с Джексоном, в то время как Марси и Лили нахмурились. Лицо Нэнси, как и ее мужа Брента, ничего не выражало. Джеймс выглядел растерянным, наблюдая за моим приближением. Я отодвинула стул, и он с резким скрипом скользнул по мраморному полу, заставив меня поморщиться, прежде чем я поспешно села.

Дверь, через которую я только что вошла, снова со стуком распахнулась, и вошли последние два человека, которых мы ждали. Пока они подходили к столу, один из официантов поднес нам поднос, на котором стопкой лежали конверты, в то время как остальные официанты скрылись за распашными дверями.

Я уставилась на поднос, когда его поставили на стол, а затем официант тоже исчез, оставив комнату в тишине и покое. Никто не шевелился. Даже Дейтон, который имел привычку постоянно ерзать. Он просто ждал. Ждал того, что должно было произойти. Я же ждала, когда появится Гриффин.

— Я знаю, ты хотела бы, чтобы он был сегодня с нами, но, будем надеяться, это будет последний праздник, который ты проведешь без своего сына, а мы — без внука, если у него всё действительно серьезно, — начала бабушка Гриффина, пристально глядя на дочь. Нэнси в ответ натянуто улыбнулась, пока я наблюдала, запутываясь еще сильнее.

— Вы знаете, что Гриффин пишет письма на каждый праздник, пока находится в боевой командировке, для нескольких людей. Так что, Нэнси, окажи нам честь, поскольку, повторюсь, мы надеемся, что это будет последний раз, — продолжил его дедушка, и мое сердце остановилось.

Командировке? Он сказал «боевой командировке»? В смысле, уехал на задание по службе?

Я метнула взгляд на Дейтона, но он не сводил глаз с писем на серебряном подносе, стоявшем между нами. Как долго? Это ли он имел в виду, когда сказал, что Гриффин не сможет пригласить меня? Вернее, что он не в состоянии был попросить меня прийти. Значит, то сообщение — он был вне зоны доступа большую часть времени, и в тот единственный момент, когда связь появилась, прорвалось только «Джейн я»? А письма, которые Нэнси пыталась мне передать, были не романтическим жестом, а его единственным способом связи? И отсутствие их в последнее время означало лишь то, что он физически не мог их писать. Мне хотелось провалиться сквозь землю с каждым новым озарением, которое звучало как чистая правда.

Я затаила дыхание, наблюдая, как Нэнси потянулась вперед и взяла первый конверт. Медленно она читала имена на каждом из них и начала раздавать. Мое оказалось в самом низу. Снова последнее.

Ее пальцы дрожали, когда она сняла его с подноса и протянула мне. Когда моя рука сомкнулась на конверте, она крепче сжала его. Я чувствовала себя дезориентированной и просто реагировала на мир вокруг. Кажется, она поняла, что я абсолютно растеряна, потому что ее брови внезапно смягчились, и она отпустила письмо.

Как только письмо оказалось в моих руках, все начали вскрывать свои конверты. Ничего, кроме шуршания бумаги и слабой музыки, доносящейся из другой комнаты, не было слышно. Я уставилась на небрежно нацарапанное имя на лицевой стороне конверта, написанное слегка неровным почерком.

Почерком Гриффина.

Медленно я разорвала запечатанный конверт и вытащила несколько листов бумаги. Сложенное втрое, там было письмо для меня. Оторвав взгляд от стопки, я встретилась с улыбающимися глазами Дейтона. Он подмигнул и тут же вернулся к своему письму. Он знал. Каким-то образом Гриффин, должно быть, понял, что я уничтожила все его предыдущие письма, и знал, что Дейтон убедит меня прийти. А значит, Гриффину нужно было сказать нечто такое, что он не мог позволить мне игнорировать и дальше.

Я быстро развернула листы и не смогла сдержать улыбку при виде первых трех слов, написанных сверху.

Моя умница,