— Захочешь узнать, кто у тебя будет, откроешь.

Так с конвертом я и пришла к маме.

— Что с тобой, Аглая? — она даже испугалась. — На тебе лица нет.

— Мам, я беременная, — проговорила я глухим голосом. — Двенадцать недель.

Я не хотела ее тревожить. Я знала, что ей нельзя волноваться, но мне было так страшно и тяжело, так хотелось с ней поделиться.

Мама замолчала. В палате было слышно только наше дыхание. Одинаково неровное и глубокое.

— Мирон знает? — спросила она. Я покачала головой.

— И не узнает. Я только от доктора. Завтра на аборт. Вот, — и протянула ей конверт.

Мне хотелось не просто плакать, а выть. Но я молча смотрела, как мама исхудавшими от болезни пальцами открывает конверт, достает снимок. Долго его рассматривает, затем переворачивает...

Они с папой были против моей ранней беременности, хотели, чтобы я училась, получила образование. Они всегда хотели для меня лучшего...

— Девочка, — сказала она и улыбнулась. Ее глаза потеплели. — У нас с отцом будет внучка. Что ты придумала, доченька? Ну какой аборт? Ты посмотри, какая она у нас красавица!

Меня затрясло. Я разрыдалась и бросилась маме на шею.

Мы обе плакали. Она гладила меня по голове, как маленькую, и говорила тихо:

— Прости меня, доченька, что я сейчас тебе не помощница. Но я обязательно встану на ноги и буду тебе помогать. Вот увидишь, все наладится...

***

Чтобы больше заработать, я продолжила делать мыло по маминому рецепту. Усовершенствовала упаковку, запустила недорогую рекламу в соцсетях, и его стали лучше покупать.

Тогда я и вспомнила об оцифрованных страницах в облаке. Там были парфюмерные формулы, может, получится их использовать при изготовлении мыла?

Нашла в облаке нужные файлы, но когда начала их разбирать, меня ждал сюрприз. Формулы оказались далеко не простыми, они описывали составы сложных парфюмерных композиций.

Из-за многокомпонентности ароматов и их многослойности это должны были быть духи настолько высокого качества, что у меня захватывало дух.

Только откуда этим формулам взяться у мамы? Ну не украла же она их!

А главное, каким образом они могли накликать на меня беду? Если только папа, как обычно ничего не перепутал.

Глава 8

Аглая

Руслан сразу сделал мне предложение, и потом еще несколько раз делал.

— Выходи за меня замуж, Аглая. Ребенку нужен отец, — он не уставал меня уговаривать. А я не уставала отказывать.

— Это нечестно, Руслан. Ты заслуживаешь большего. У тебя обязательно будет хорошая семья, — уговаривала я его.

— Почему ты его отталкиваешь? — однажды спросила меня мама, увидев нас из окна, когда он в очередной раз привез меня в больницу.

Я уже была с большим животом, ходить было тяжело, и не всегда имела силы отказываться.

— Я не имею права ломать ему жизнь, мама, — ответила я ей. — Руслан хороший парень, он заслуживает счастья. Он еще женится на девушке, которая будет его любить, у него будут свои дети.

Мама вздохнула, как будто в моих словах прозвучал упрек.

— Ты все еще любишь Мирона? — спросила она, немного помолчав. — Думаешь, он вернется?

Я только плечами пожала.

— Он не вернется, мама.

Мама быстро замолчала. Она и сама понимала, что сморозила глупость. Конечно, не для этого они всей семьей перебрались в столицу.

Люблю я бывшего мужа или нет, отвечать не стала. Да, я его любила, не переставала любить. Я шла по улице и ловила себя на том, что в каждом встречном высоком мужчине мне видится Мирон.

В глубине души мне хотелось, чтобы он приехал за мной, сказал, что не может без меня жить. Что все это было ошибкой, что у них ничего с той девушкой не было.

Увидел мой живот.

И в то же время я до чертиков этого боялась.

Потому что ничего не изменилось. Я оставалась все той же проблемной Аглаей. Тем же грузом, который тянет ко дну — с больной мамой, осужденным отцом, а теперь еще и беременной.

И больше всего я боялась, чтобы в город не приехала Регина.

***

Стефания родилась в срок, хотя последние месяцы я дохаживала уже с трудом.

Мне пришлось взять академотпуск, ходить на пары с животом оказалось не по силам. И совмещать с подработками тоже.

Дочка оказалась ни на кого из нас не похожа — ни на меня, ни на Мирона, ни на кого из наших родителей. Только волосы у нас с ней были одинаковые.

Чем больше она росла, тем больше эта непохожесть бросалась в глаза. Я бы даже забила тревогу, если бы не была уверена, что это моя девочка. И если бы ей не передалась моя чувствительность к запахам, которая у меня от мамы.

Наследственный ольфакторный талант.

Он преследовал меня с самого детства и теперь передался дочери. Способность не просто различать запахи, а раскладывать аромат на ноты.