– Вам больно, – шепнула с какой-то щемящей тоской. Как будто ей и правда было невыносимо, что ему из-за нее прилетело. Стахович тогда уставился на нее, как на помешанную. Потому что нормальный человек после такого сначала думает о себе.

А она – нет. Вот совсем нет. И, наверное, именно в ту ночь он пропал. Просто еще этого не понял.

Сейчас, прижимая к себе дрожащую Леську, Стахович вспомнил это с такой отчетливостью, что в груди стало тесно.

Та же дрожь. Те же тонкие плечи под его руками.

Только двадцать лет назад он успел.

А сейчас – черт его знает.

И в груди то ли поэтому тянуло, то ли потому что за двадцать лет его сердце изрядно поизносилось.

– Лесь, погоди. Секунду.

Он ее усадил на кровать малого, а сам подошел к окну. Распахнул. В комнату ворвался свежий воздух.

Над розово-белой пеной садов синело море. И до боли знакомый запах бил в нос. Раньше у него этот аромат ассоциировался с покоем. Сейчас… Какого хрена никто не звонил, а?

4.3

– Тёть Лесь?! Вы дома? – раздался стук в дверь, и тут же скрипнули полы под чужими ногами. Олег поспешил вниз, опасаясь, как бы его ретивые парни не напугали гостью до смерти. И почему-то не подумал, что сам может кого хочешь напугать.

– З-задрасте… – выдохнула девочка, пятясь.

Черт! Стахович натянул еще ниже кепку. Девчонка остановилась у порога, не решаясь пройти дальше. Мелкая совсем. Тонкая. В куртке нараспашку. Волосы растрепаны, глаза – красные, опухшие. Видно, долго взахлеб ревела.

Олег окинул ее быстрым взглядом. Лет… пятнадцать? Шестнадцать? Его девки так, кажется, в этом возрасте выглядели. Сейчас-то уже взрослые. Одной двадцать шесть, другой – двадцать. На уме одни тусовки и тряпки. Он их упустил.

В груди неприятно дернуло.

– Я… к тёть Лесе… – сбивчиво сказала она, всё ещё глядя на него с опаской. – Она… она дома?

Стахович кивнул. Голос решил пока не использовать. Он-то понимал, как легко узнать того, чья рожа на тебя смотрит из каждого утюга. Впрочем, с почти суточной щетиной, в обычных джинсах, поло и кепке, он мало походил на тот образ, в котором люди привыкли видеть президента.

Сверху послышались быстрые шаги.

– Ксюша? – голос Леськи дрогнул еще на первой букве.

Она спускалась почти бегом, цепляясь за перила. Увидела девочку – и на секунду остановилась. Как будто сердце пропустило удар.

–Тёть Лесь… Ничего? – тихо спросила девочка с надеждой. Леська покачала головой.

– Нет, милая… – прошептала. – Ничего пока…

Девчонка кивнула. Видно, особо и не надеясь на какой-то другой ответ.

– У меня тоже… – выдохнула. – Я… я писала всем… звонила… никто его не видел… На пляж наш сбегала.

Голос Ксюши сорвался. Она зажмурилась, борясь со слезами.

Что это первая любовь его сына, Стахович не сомневался.

Леся подошла ближе к девочке. Погладила ее по волосам.

– Мы его найдем, слышишь? Обязательно найдем…

Она говорила, а сама держалась из последних сил. Олег это видел. Слишком хорошо он ее знал, чтобы не заметить, как напряжены ее плечи. И чего ей стоит эта уверенность.

– Следователь меня спросил, не мог ли он… ну… – Ксюша сглотнула. – Что-нибудь с собой сделать, – выпалила скороговоркой.

Стахович сжал челюсти. Да. Такую версию менты тоже рассматривали. И неспроста. Он сам видел гребаную статистику.

– Глупости! Никогда бы он не стал с собой ничего делать! – разозлилась Леся. Олег своим глазам не поверил. Ему казалось, что это в принципе невозможно. Она… и злая.

– Вот я им так и сказала! – запальчиво покивала девочка. И опять на Стаховича зыркнула. – А вы тоже следователь, что ли?

Леська замерла. Рука так и осталась в Ксюшиных волосах, когда она повернула голову и растерянно покосилась на Олега. Набрала в легкие воздуха и… не сказала ни слова, видно, оставляя за ним право представиться так, как он сам решит.

– Нет. Я отец Богдана. Олег… – вдруг подумал, что если добавит еще и отчество, вконец спалится. – Дядя Олег.

– А вы на президента похожи, – выпалила девчонка и тише добавила: – И на Бодю… Или правильней говорить – он на вас?

Стахович ответить не успел. Снаружи раздались тяжелые шаги. И почти сразу — окрик:

– Олег Ни… – окликнул его один из ребят и осекся. – Засветился наш красавец. Сняли с автомойки на выезде.

Стахович напрягся. И одновременно с тем расслабился, колени просто в желе превратились, и плевать, что одно состояние никак не вязалось с другим.

– Точно он?

– Лицо пацан прятал в капюшоне. Но наши программки говорят, что он. И одежда совпадает. И рост. И походка…

Леська за спиной всхлипнула. Олег крутанулся, и чтобы ее обнять, и чтобы самому как-то справиться с творящимся внутри пизд*цом.

– Ну, тише, Лисенок. Тише… Ты же его узнаешь?

– Конечно!

­– Леша, давайте сюда запись. Что там по времени?

– Это вчера… Восемнадцать двенадцать.