От автора: друзья, приглашаю вас в еще одну книгу нашего прекрасного моба от Натальи Шагаевой

"Крон. Опасное влечение"

5.3

А дальше все так лихо закрутилось, что он и опомниться не успел, как уже сидел за столом и вовсе не в маленьком ресторанчике при гостинице, а на веранде хозяйского флигелька. А Леська ему прислуживала. Накладывала яичницу, подливала вкуснейший, сваренный по какому-то хитрому рецепту турецкий кофе и пододвигала собственноручно приготовленные румяные булочки.

Против света ее простое ситцевое платье слегка просвечивалось. Чего совсем не замечали ни она, ни сидевший спиной к дочери Игорь. А вот Олег – вполне. Девочка была хороша… Нет, она была абсолютно, блин, изумительна. Не то чтобы ему стало понятнее, почему тот боров посчитал для себя возможным потянуть к ней свои потные лапы.

Олег дернул плечом, стряхивая с себя липкую паутину воспоминаний, как раз, когда его окликнули:

– Олег Николаич, все готово.

Он обернулся. Кивнул коротко и без лишних слов встал. Прошел через сад, сел в машину, откинулся на спинку. Дверь захлопнулась, отрезая его от дурманящих ароматов моря и абрикосового цвета.

Дорога заняла меньше часа, но показалась ему странно вязкой. Время то проваливалось, то, наоборот, тянулось, цепляясь за каждую мелочь. Он смотрел в окно, не видя ничего, и ловил себя на том, что впервые за долгое время не контролировал ни сам процесс, ни его исход. Было это непривычно, а оттого неприятно.

Больничный двор, неплохо отремонтированные коридоры. Палата, в которой Игорь лежал один. Был он осунувшийся и непривычно бледный, но его взгляд оставался живым и цепким.

Увидел Олега и медленно выдохнул. Облегчение скользнуло по морщинистому лицу.

– Привет. Позвонила, значит… – хрипло заметил Игорь.

Стахович остановился у кровати. Пододвинул стул.

– А сам-то что? – рявкнул, хотя обещал себе, что не будет.

– Олег, я в ваши дела не лезу… Леся мне не простила бы! – Игорь не оправдывался. Говорил как есть. Потом тряхнул головой: – Пипец. Двадцать лет тебя, Олег Николаич, знаю, и, не поверишь, каждый раз удивляюсь, что это реально ты.

Стахович дернул уголком рта.

– Ну, за двадцать лет уже бы пора привыкнуть. Ты как? Меня Леся прислала. Она бы сама приехала, но боится пропустить возвращение Богдана, – сказал, растирая устало шею.

– Не объявлялся, значит? Что твои спецы говорят? Он же… жив, Олег? Они найдут его?

В глазах Игоря мелькнули слезы.

– Найдут. Куда он денется. Уже засветился на камерах. Так что ты себя не накручивай, а то не хватало повторного криза.

Леськин отец судорожно сглотнул. Покачал головой, мол, все так. Да… Я само спокойствие. Прикрыл предплечьем глаза, пряча эмоции. И вот так спросил:

– Дай-то бог, Олег. Ты мне скажи, что потом будешь делать?

– С чем?

– Отберешь у нас пацана?

– Вы все тут с ума посходили, что ли?! Ну, ладно она, Игорь, но ты то, бл*дь, что творишь? Я за эти двадцать лет хоть раз ее обидел?! Или, может, тебя?

– Да ты не кричи, Олег Николаевич. Поставь себя на мое место. Дочь у меня одна. Внуков тоже, похоже, больше не светит… А ты… Да черт его знает, как в ваших высокородных кругах заведено поступать.

Стахович дернулся, будто его ударили. Отвел взгляд. Пошевелил челюстью, не зная, что на это сказать. Разве не было вокруг него таких прецедентов? Были.

– Высокородных, б*дь, – передразнил Игоря. – Да я из такой же семьи работяг, как и ты.

– Это не отменяет, что сам ты взлетел о-го-го, – пожал плечами тот. – Значит, обещаешь не отнимать Бодю? Ты Леську знаешь. Она в нем души не чает, не выживет без него.

– Сказал же, не собираюсь я…

– А что собираешься?

– Черт его знает, Игорь. Ума, бл*дь, не приложу.

6.1

К дому он вернулся уже в сумерках. Небо над морем еще хранило в себе остатки света, но сад быстро наливался синим, густым, почти осязаемым мраком. Белые лепестки на дорожке серели под ногами. Где-то стрекотало. Из кухни тянуло жареным луком, тестом, лавровым листом и чем-то еще таким пронзительно домашним, что у Стаховича на секунду перехватило дыхание.

Леська, видно, услышала приближение его машины. Выбежала на крыльцо, даже не запахнув как следует кофту. Остановилась, вцепившись рукой в перила, и смотрела на него так, будто по одному его лицу пыталась прочитать ответы на все мучающие ее вопросы.

Стахович поймал этот ее взгляд. Сердце у него неприятно, тяжело бухнуло о ребра.

– Ну? – выдохнула Леся, едва он ступил на дорожку. – Что? Как папа? Что сказали? И... – голос сорвался. – И про Даника есть что-нибудь?

Олег поднялся на крыльцо, взял ее за плечи. Худые. Напряженные настолько, что он мог почувствовать каждую мышцу.

– Отец твой живее всех живых, – сказал он, не спуская с нее глаз. – Полежит, оклемается. Уже на рыбалку меня зовет. Врачи говорят – обошлось.

Леська судорожно выдохнула. Смежила на миг веки.