Будто в той гостинице он был лишь ее мужчиной, а здесь становился чужим и далеким.

Леся дернула плечом, отгоняя эту мысль, но та все равно осталась внутри занозой.

Пока Олеся пыталась примириться со своей новой реальностью, к ним подошли двое мужчин. Один раскрыл большой темный зонт, почти сразу второй сделал то же самое, закрывая их со всех сторон.

10.3

Леся удивленно подняла голову.

– Неужели дождь? – спросила она, глядя на чистое-чистое небо. Стахович мазнул по ней странным взглядом.

– Нет. Это для конспирации.

– А-а… – протянула Леся и кивнула. Ну, конечно. Она опустила взгляд. Наверное, для такого человека, как он, это действительно важно. Чтобы никто и никогда не узнал, что он был здесь, и с кем.

С кем-то вроде нее.

Такая, казалось бы, очевидная мысль, но на ее территории она никогда не приходила к Олесе в голову. А тут… Нет, она не обиделась. Это же правда. Они со Стаховичем изначально существовали в слишком разных мирах. И пересекались всегда только там, где он позволял им пересечься. Просто раньше это вообще не имело значения, а теперь… так уже не казалось.

Леся послушно шла рядом, стараясь держаться чуть поодаль, чтобы если их все-таки засечет какой-нибудь доморощенный папарацци, не доставить Олегу проблем. А сама думала о своем. О Данике. Сердце дернулось от мысли, что совсем скоро она увидит своего мальчика! Живого. Целого. Невредимого. Ее… Эта мысль накрыла так сильно, что все остальное – зонты, поезд, Стахович, его статус и ее место рядом с ним – в один момент стало таким неважным!

Леся судорожно вдохнула, поднимаясь по ступенькам в вагон. Огляделась. Она-то в поезде была впервые. Внутри было тихо и пусто. Их провели в общий вагон, в котором… Были лишь они сами и сопровождающие Стаховича люди. На целый огромный вагон!

Олеся села у окна. Сложила руки на коленях в безуспешной попытке успокоиться. Не получилось. Поезд тронулся почти тут же. Кто-то из людей Олега упоминал, что из-за них его задержали. Так что было неудивительно, что машинист торопился.

В дороге по большей части молчали. Леся не решалась заговорить. Да и о чем? Все важное уже было сказано – или, наоборот, так и осталось несказанным. Она смотрела в окно, ничего перед собой не видя, зато отчетливо слыша грохот колес, синхронизировавшийся с ее сердцем.

И только когда состав начал замедляться, чтобы остановиться на не предусмотренной маршрутом проходной станции, Олег вдруг повернулся к ней и негромко спросил:

– Что ты ему сказала?

Леся не сразу поняла.

– Кому?

– Сыну. Обо мне. Он же наверняка спрашивал. Кто его отец и где он.

Леся удивленно моргнула. Ей действительно было искренне непонятно, с чего вдруг такой вопрос. Что она могла ему сказать, если не…

– Правду.

Олег нахмурился. Дернул как-то странно челюстью.

– В смысле? – его голос стал чуточку жестче. Олеся подняла глаза.

– Что его отец – ты.

Он смерил ее очередным внимательным и очень… очень тяжелым взглядом.

– И?

Леся пожала плечами.

– Богдан почему-то мне не поверил.

Стахович едва заметно дернулся. Отвернулся. Он опять разозлился. А она не могла понять почему.

– Почему-то?! – все-таки рявкнул.

– Ну, да… А что такого-то? – чуть не плача, спросила Леся.

Он закрыл глаза. Сжал переносицу. Охрана, двинувшаяся по проходу, вдруг замерла, понимая, что их шеф никуда не торопится.

– Ты меня порой убиваешь, – прохрипел Стахович. Олеся закусила губу. Она не обижалась на него. Знала, что ее мозги работают несколько иначе, чем у среднестатистического человека, из-за чего в ее жизни частенько случались казусы.

– Если бы я тогда соврала, Богдан сейчас очень бы удивился, – выдвинула, как ей казалось, вполне разумный довод. Стахович шумно выдохнул. Растер ладонями лицо и покачал головой в ответ на какие-то свои мысли.

– Он и сейчас удивится, Леся. Ты уж мне поверь. Почему-то, бл*дь, – выругался вставая. – Почему-то! Действительно.