Когда он в первый раз увидел Леську, то едва держался на ногах от усталости. Двое суток без сна, перелеты, встречи, разговоры, от которых у него немного позвякивало в голове. Он вошел в ту же дверь и на секунду остановился, пытаясь сообразить, где он вообще находится. Пахло чем-то простым. Стиральным порошком, столяркой, мастикой, которой натирали полы, и кофе. Кофемашина для всех желающих угоститься находилась здесь же – на столике у окна.

За стойкой ресепшена кто-то смеялся. Звонко. Легко. Счастливо.

Он поморщился. Сделал еще один шаг и увидел её.

Леська стояла за стойкой, чуть наклонившись к пузатому мужику. Смеялась, что-то ему рассказывая, и то и дело поправляла выбившиеся из небрежной прически пряди. Стахович тогда ничего о Леське не знал. И почему-то решил, что она кокетничает, вместо того, чтобы заняться делом.

Он дернул уголком рта и, не дожидаясь, пока она соизволит обратить на него внимание, резко бросил:

– Долго еще?

Леся обернулась. Посмотрела на него. И добродушно улыбнулась.

– Секундочку, пожалуйста, – пообещала, возвращаясь к первому постояльцу. Быстро закончила с ним, что-то еще ему вдогонку крикнула – тоже с улыбкой, – и уже через пару секунд сосредоточилась на его персоне.

– Извините, что заставила ждать, – сказала она спокойно. Олег, помнится, тогда даже рот открыл, чтобы ответить ей в своем фирменном стиле, но она посмотрела на него внимательнее. И вдруг с теплотой спросила:

– Вы, наверное, очень устали?

Стахович опешил. С чего? А хрен его знает… Может, с того, что его состоянием уже тысячу лет никто особенно не интересовался. А этой свиристелке как будто и впрямь было не все равно. Какого хрена? Ему и даром не впилось ее участие.

– Свободный номер есть? – буркнул он. Леська кивнула.

– Есть. Вам с видом или потише?

Олег даже не сразу понял, о чем она.

– Поспать хочу, – отрезал.

– Тогда потише, – спокойно решила за него Леся. И он почему-то не возразил. Хотя обычно возражал всегда. Она подала Олегу ключ – тогда еще самый обычный – металлический. Он взял и пошел, следуя ее указаниям, чтобы поскорее уже лечь. Конечно, у него и в мыслях не было, чем эта проходящая вроде бы встреча обернется для него в будущем. Да и кто на его месте мог бы предположить хоть что-то отдаленно подобное?

3.2

– Я не знала… что делать… Они говорили… такое… А он же у меня хороший, Олег… Он очень хороший… Ты мне веришь, скажи? Он не мог… не мог… – вернули Стаховича в настоящее Леськины всхлипы.

– Тихо, – отрезал он, сам не узнавая своего голоса. – Давай уже успокаивайся. Я здесь. Ребята работают. Все будет хорошо.

Олег погладил ее по спине, надеясь хоть так разбавить некоторую резкость слов. Утешать он давно разучился. Да и если на то пошло, он и сам волновался жутко.

– Прости меня, – прошептала Олеся куда-то ему в рубашку.

– За что? – уточнил снова резко.

Леся вскинула взгляд. Лицо было мокрым. Ресницы слиплись.

– За то, что нарушила обещание.

Он ожидал чего угодно. Видит Бог, Леське было за что перед ним виниться, но за нарушенное обещание? Серьезно? Стахович и не помнил, чтобы она чего-то ему обещала.

Сипло переспросил:

– Какое обещание?

– Ну как же? Не напрягать…

– Кого? – леденея, уточнил Олег. Леська недоуменно моргнула.

– Ну, как же… Тебя. Я обещала тебя не напрягать. Прости, ч-то н-не получилось.

– Та-а-ак. – Стаховчи с такой силой стиснул зубы, что у него, кажется, хрустнули дорогостоящие швейцарские коронки.

Бл*дь!

Он такого в упор не помнил. А у нее, выходит, вон какие установки по жизни? Какого... Олег закусил щеку и не тряхнул ее лишь потому, что ему на плечо опустилась рука одного из охранников.

– Олег Николаич, ну не здесь же?

Он отрывисто кивнул и подтолкнул Леську к выходу – противоположному тому, через который они зашли. Там, если миновать маленький садик, располагался флигель, в котором они и жили.

– Мы пока с ментами поговорим.

– Ага, давайте, – бросил напоследок Олег. Хотя понимал, что вряд ли его парни узнают что-то новое – на таком высочайшем уровне шел поиск.

Напрягать она его не хотела!

Ну, что за пизд*ц?!

Напрягать, японский бог!

Нет! Ну его. Не сейчас. Эти мысли с него кожу живьем сдирали.

– Пойдем. Расскажешь…

Стахович кивнул на ведущую в сад дорожку. Тянулась та между низкими, аккуратно подстриженными кустами. По обе стороны пестрели цветы. Мелкие, крупные, какие-то совсем дикие, какие-то явно высаженные с любовью. Сквозь бело-розовые облака цветущего сада пробивалось солнце. Ветер обносил лепестки и, медленно закружив, бросал под ноги. Пахло так, что перехватывало дыхание. Холодным морем. Цветами. Медом. И чем-то ещё, до боли знакомым и даже родным.

В конце дорожки показался домик. Небольшой. Беленый. С узкой верандой и деревянными перилами, местами уже потемневшими от времени. На окнах веселенькие занавески. Стахович остановился. Кивнул в сторону дома.

– Он здесь жил?