Его сапфирово-синие глаза сверкают в лучах утреннего солнца, пробивающихся сквозь занавески. Его голос теперь спокоен, трезв, без жёстких нот. Его умоляющий взгляд заставляет меня хотеть сдаться, принять его не-извинение и начать заново. Но, подобно грому голоса Дессина, во мне сильная, настойчивая рука оттягивает меня от этой мысли. Глухой удар в животе умоляет меня не вестись на эти благородные океанские глаза.

— Я бы хотела, но…

Он встаёт, его рука, как перо, опускается на моё плечо.

— Думаю, мы обязаны этим Аурику. Я его старейший друг, а ты — новейшая. Разве не разумно быть на одной стороне?

— Скайленна! — кричит Аурик из кабинета. — Тебя звонили из «Изумрудного озера». Срочно там нужна.

Я выдыхаю с облегчением. Слава Богу. Напряжение между лопатками ослабевает.

Глаза Мастена опускаются, на его лице появляется театральная гримаса разочарования.

— Тогда в другой раз?

Я вежливо улыбаюсь, но не спешу отвечать. Мне бы не хотелось снова подвергаться его давлению. Нужно помнить, чтобы дверь всегда была заперта.

Когда он понимает намёк и направляется к выходу, он останавливается в дверях и, не оборачиваясь, говорит:

— Ты совсем на неё не похожа. На случай, если тебе интересно.

Иуда ждёт меня на ступенях «Изумрудного озера», наблюдая, как моя повозка подъезжает по гравийной дороге.

Он торопит меня внутрь, объясняя, что у Дессина случился приступ — что-то, они не уверены что, ввергло его в яростную ярость. Сьюзиас взяла на себя смелость назначить лечение, которое, по её мнению, на него хорошо действует. Иуда предупреждает, что видели его в таком состоянии всего дважды.

Когда его впервые доставили четыре года назад — он ворвался в двери, покрытый кровью, терроризируя персонал, пока его не заперли в комнате — в полной изоляции — на семь дней.

Второй раз был несколько месяцев назад — он разрушил свою комнату и вырвал сантехнику в ванной.

— Ты никогда не видела его таким, — тихо говорит Иуда, открывая двери в сложную секцию. — Будь готова.

Как будто входя в зону боевых действий, я слышу рёв взрослого мужчины, разносящийся по коридору, отражаясь от стен, как ударная волна от взрыва. Его вопли приглушены, заперты в тринадцатой комнате.

Я сбрасываю каблуки и бегу к нему. Паника вонзается в грудь, когда я узнаю голос Дессина, ревущий глубоко в груди, как у льва.

Вижу санитаров у его двери, отмахиваюсь от них, и они благодарят меня взглядами облегчения. Дверь щёлкает, и я распахиваю её со всего размаха.

Я задыхаюсь, увидев картину, скручивающую мне живот.

Сьюзиас стоит у длинного стола, управляя аппаратом, подключённым к ушам Дессина чёрными наушниками. Кремового цвета ящик с чёрными ручками, которые она крутит вверх-вниз.

Лодыжки, ноги, живот, руки, запястья и голова Дессина пристёгнуты ремнями. С деревянной палкой между зубов он снова воет, напрягая всё тело под ремнями, отчего его мышцы набухают, как вода, сдерживаемая дамбой.

Я бросаюсь вперёд, взбираюсь на его бьющееся тело, оседлав бёдра, и срываю чёрные наушники, которые, кажется, и были источником его боли.

— Прекрати! Что ты делаешь?! — визжит Сьюзиас.

Сила, словно мчащийся поезд, сбивает меня со стола, швыряя на пол, как паутину. Санитар падает на меня, его тяжёлый вес выбивает воздух из лёгких, оставляя меня бездыханной и в шоке.

Глаза широко раскрыты, слёзы паники текут по лицу, пока я пытаюсь вдохнуть кислород, необходимый, чтобы снова двигаться. Но санитар держит меня, зажимая потными руками мои предплечья.

И прямо за его плечом Дессин смотрит на меня, глаза широко раскрыты, внезапно пробудившись.

Как граната перед взрывом, наступает мгновение тишины, и тёмный пар за его смертоносным выражением вспыхивает, поджигая фитиль.

Голоса бормочут на фоне, пока Дессин разрывает правой рукой ремни и освобождается.

Два охранника врезаются в него, прижимая к стене, но его взгляд возвращается ко мне, и я становлюсь свидетелем эмоций, сотрясающих его изнутри, сжимающихся, прежде чем вырваться наружу.

Вулкан.

Охранник, державший меня, бросается на помощь, только чтобы упасть на пол, сложив руки над окровавленным носом.

Быстро и с неоспоримой точностью Дессин скручивает руку санитара за спину, и, как тогда, когда он сломал шею моему нападавшему, раздаётся громкий хруст.

Один — с сломанным носом, теперь другой — со сломанной рукой.

Дессин бьёт третьего в челюсть, и через мгновение из его рта капает кровь.

Я кричу, когда воздух снова наполняет лёгкие. Вскакиваю, обегаю стол и бросаюсь между Дессином и санитаром.

Дессин яростно моргает, когда я прижимаю его к стене, его брови взлетают вверх, не скрывая удивления от моего вмешательства.

Но он не причиняет мне вреда. Не отталкивает.

Его грудь дико вздымается под моими руками, дыхание сбито. Интересно, от драки, ярости или от того, что моя рука касается его груди?

— Пожалуйста, остановись, — умоляю я.