«У него были настолько серьёзные травмы, что он мог бы умереть несколько раз», — сообщила она своим посетителям. «Хирурги были поражены тем, как он выжил; он просто не сдавался. Он провёл несколько недель в реанимации, знаете, держась на волоске».

«Понимаю, — сказал Брюс. — Он уже встал на ноги?»

«У него правая нога в гипсе, и ему до сих пор очень тяжело ходить, но в остальном его выздоровление просто чудесное. Конечно, у него бывают хорошие и плохие дни, но в целом он прогрессирует необычайно хорошо. Я так понимаю, вы знаете ту молодую женщину, которую он называет Бабс?» — продолжила она, ее спокойный взгляд остановился на Брюсе.

«Я с ней знаком, но в последнее время не виделся».

— А тебе, — повернулась она к Мелиссе, — он звонил?

«Мы предполагали, что это он, хотя он никогда не называл своего имени», — объяснила Мелисса. «Но я обсудила это с мистером Ингрэмом, и, похоже, все довольно очевидно. Сначала он звучал ужасно растерянно, но в последний раз, когда он звонил, он говорил гораздо более рационально, и когда я обратилась к нему по имени, он воспринял это совершенно естественно».

Старшая медсестра кивнула. «Мы надеемся, что общение с кем-то, кто действительно знает эту девочку, поможет ему восстановить память», — сказала она. «Кажется, она постепенно возвращается, хотя он совершенно не помнит событий, предшествовавших аварии, или самой аварии». Она нажала на кнопку звонка на своем столе. «Я могу разрешить только короткий визит, потому что он довольно легко возбуждается. Тем не менее, невролог остался доволен его прогрессом, когда осматривал его вчера».

«Кстати, — сказал Брюс, — вы или родители Клайва что-нибудь знаете о его отношениях с Бабс?»

Старшая медсестра резко вздохнула, поджав губы. «У Клайва нет матери. Я никогда не встречала его отца, хотя и разговаривала с ним по телефону».

«Ты хочешь сказать, он не приходит повидаться с Клайвом?» — с удивлением спросила Мелисса.

Старшая медсестра покачала головой. «Боюсь, что нет, и я не думаю, что его бы там приветствовали, если бы он это сделал». Она помедлила, посмотрела на свою промокательную бумагу и обвела ее контур пальцем. «Мне бы не следовало обсуждать личные дела пациента с незнакомцами, но, похоже, они совершенно отдалились друг от друга. Даже упоминание его отца, кажется, расстраивает Клайва».

«Как думаешь, это как-то связано с его романом с Бабс?» — спросила Мелисса.

«Уверена, это бы ничем не помогло, но у меня есть основания полагать, что проблема гораздо глубже». Старшая медсестра перевела взгляд с одной на другую, в ее глазах читались сомнение и сострадание. «Я… я не думаю, что, поскольку вы не являетесь членами его семьи, я могу рассказать вам что-либо еще».

«Мы всё прекрасно понимаем и будем очень осторожны, чтобы не расстроить его», — сказала Мелисса. «Спасибо, что позволили нам увидеться с ним».

«Вовсе нет. Уверена, если бы эту одержимость Бабс удалось разрешить, это бы ему помогло». В дверь постучали, и в комнату вошла молодая женщина в синем комбинезоне. «Медсестра проводит вас в комнату Клайва. Помните, всего несколько минут. Я пошлю ее, когда ваше время истечет… и, пожалуйста, если он проявит какие-либо признаки беспокойства, позвоните в звонок у кровати, и она сразу же придет».

Клайв Шеперд, одетый в пижаму и халат, сидел в кресле, накрывшись ковром, когда Мелисса и Брюс вошли в его комнату. Несмотря на их протесты, он с трудом поднялся на ноги, опираясь на костыль. Он был высоким и худым, с впалыми щеками и темными, глубоко посаженными глазами. Помимо гипса на правой ноге и шрама, тянувшегося вверх по правому виску и скрывавшегося под прядью прямых темных волос, он не проявлял никаких внешних признаков полученных травм.

Рука, которую он им протянул, была холодной, но хватка — крепкой и сильной, и Мелисса почувствовала в нем что-то от той неумолимой воли, которая спасла ему жизнь. Когда он заговорил, в его голосе слышалась живость. Очевидно, у него был хороший день.

«Я так понимаю, вы подруга Бабс?» Темные глаза пристально смотрели на нее, выискивая что-то.

«Э-э… ​​не совсем», — сказала Мелисса, чувствуя, будто пробирается сквозь осколки стекла. — «Брюс её знает. Мы с тобой пару раз разговаривали по телефону».

«Ах, да!» В его глазах вспыхнул огонек воспоминания, словно внезапно зажгшийся фитиль лампы. «Ты просил меня позвонить еще раз… завтра?» Огонек неуверенно мерцал; прошедшие дни расплылись в размытом воспоминании.

«Я подумала, что было бы неплохо навестить тебя самой», — сказала Мелисса с дружелюбной улыбкой, на которую он ответил довольно нерешительно. Это преобразило его лицо, придав ему почти святой вид.

— А ты? — он повернулся к Брюсу. — Ты её знаешь? Ты её видел?

Теперь настала очередь Брюса импровизировать. «Не на этой неделе, — сказал он. — Думаю, она уехала. Я работаю совсем рядом с "The Usual Place" и иногда вижу ее там, когда захожу выпить».