Руки начали неметь, голова кружиться. Она поднялась на второй этаж и пошла по первому коридору. Она избегала этой части дома, ведь там были комнаты Феррона и Аурелии.

Если Феррон мёртв, она должна увидеть это своими глазами. Она должна была убедиться, иначе он будет преследовать её.

Она дошла до первой двери слева и стояла, пытаясь дышать, заставить руку быть достаточно ровной, чтобы схватить ручку.

Дверь открылась беззвучно.

Комната была поглощена тенями . Лунный свет лился сквозь окна, словно расплавленная серебряная река. Её взгляд устремился к кровати. Она была пуста.

Стоя в дверном проёме, Хелену охватило ощущение, что воздух в комнате изменился.

Она резко обернулась к столу. Большая часть его скрывалась в тени, край был завален бутылками. И вдруг тень задвинулась — и лунный свет упал на лицо Феррона, освещая его бледные волосы и кожу так, что он казался светящимся.

— Хелена, — тихо произнёс он.

Она застыла, не понимая, испытывает ли облегчение или ужас при виде его.

Он никогда раньше не называл её по имени. «Заключённая» — так он обращался к ней все месяцы её пребывания в Спайрфелле. Страуд называла её Марино, но Феррон не называл её никак. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то сказал её имя.

— Я… — она почувствовала себя глупо. — Я думала, что ты мёртв.

Ей следовало развернуться и уйти, но он выглядел настолько нереально, что она не могла отвести взгляд. Его лицо выражало полное отчаяние, но в глазах читалась голодная жажда.

Он медленно встал.

В его движениях была необычная непринуждённость. Она посмотрела мимо него, к столу, и наконец поняла.

Он был пьян. Чрезвычайно, под влиянием и Лумифии, и настоящего опьянения. С его регенеративными способностями, вероятно, ему была нужна именно такая комбинация.

Когда он шагнул к ней, она попыталась отступить, но стена упёрлась в её плечи, и больше некуда было отойти, между ними не осталось ни дюйма пространства.

Он поднял бледную руку, и его пальцы обвили её горло.

Его глаза были тёмными, окружёнными сияющим серебром. Пульс Хелены дрожал под его хваткой, пока он смотрел на неё сверху вниз.

Неудивительно, что слуги исчезли. Возможно, все остальные знали, что нужно скрываться от него в такие ночи. Она же — нет.

— О, Марино… — его большой палец провёл по её шее, следуя за шрамом под челюстью. — Если бы я знал, какую боль ты мне причинишь, я бы никогда тебя не взял.

Он вздохнул, и она уловила запах алкоголя на его дыхании, когда его голова наклонилась ближе. Она не понимала, что он имел в виду, должна ли она извиняться.

— Но сейчас , пожалуй , я заслуживаю гореть. И мне интересно, сгоришь ли и ты тоже .

Его лицо было так близко, что слова касались её губ, и его губы обрушились на её.

ГЛАВА 20

ЭТО БЫЛ НАКАЗЫВАЮЩИЙ ПОЦЕЛУЙ.

В тот момент, когда их губы соприкоснулись, он прижал её к себе всем телом. Рука, что держала её за шею, скользнула в волосы, запуталась в кудрях и сжала их крепко, пока поцелуй углублялся, запрокидывая голову, чтобы полностью поглотить её. Он целовал с силой, достаточно, чтобы причинять боль, но не до крови, словно буря проливалась ей в горло.

Когда ей стало трудно дышать, он оторвался от губ и провёл поцелуями вдоль линии челюсти и боковой стороны шеи. Другая рука обвила её талию.

Хелена стояла, оцепенев от шока. Податливая, ошеломлённая и в полной власти его рук.

Он дернул за её платье, пока пуговицы не лопнули, уступая. Спина прижалась к стене, его колено оказалось между ног, удерживая её за юбку, пока руки действовали быстро: ткань рвалась, и она осталась обнажённой до пояса.

Холодный воздух мгновенно ущипнул кожу, но тепло его рук и губ почти тут же заменило его. Сквозь тело пробежала дрожь. Его лицо было прижато к шее, губы коснулись чуть ниже уха, целуя вниз по шее к плечу, слегка прикусывая, и когда он дошёл до одного места, она — застонала.

Звук этот разорвал тишину.

Они оба замерли. Феррон резко отстранился.

Хелена смотрела на него, слишком ошеломлённая, чтобы пошевелиться. Лунный свет проливался через окно, создавая резкий и осуждающий серебряный путь к месту, где она сидела, прислонившись к стене, наполовину раздетая и — возбужденная.

Глаза Феррона широко раскрылись от шока, бледные волосы падали на лицо. Стоя и глядя на неё, в его глазах зажёгся тот странный свет, словно исходящий изнутри. Он провёл рукой по лицу, зачесывая волосы назад, челюсть сжалась, а на лице уже скользнула насмешка, ещё до того как он успел произнести слово.

Но прежде чем он что-то сказал, из Хелены вырвался хриплый вздох ужаса. Её пальцы судорожно пытались натянуть платье обратно. Оно было разорвано, пуговицы исчезли, и она схватила ткань, обхватив руками себя, отступая к двери.

Она бросилась бежать по дому, словно реальность совершённого почти вырвала почву из под ног.

Она была восприимчива к Феррону.