Если бы она перерезала себе сонные артерии, даже если бы ему и удалось сохранить ей жизнь, её мозг уже не был бы пригоден.

Комната будто покачнулась, но она взяла себя в руки. Продолжала двигаться неторопливо, делая вид, что рассматривает выставленные серебряные блюда. Они были прекрасны — изящные, сложные, с плавными, живыми линиями, в резком контрасте с тяжёлой железной отделкой дома.

В комнату вошёл дворецкий, жестом указав на дверь.

Хелена повернулась и вышла, осторожно пряча нож от посторонних глаз, идя чуть быстрее обычного, как раз в тот момент, когда открылась входная дверь и в дом вошёл Феррон, за ним Атреус, лицо которого исказилось недовольством.

Феррон остановился — его странные глаза мгновенно нашли Хелену, взгляд скользнул к открытым дверям столовой.

— Не знал, что ты позволяешь своей пленнице свободно разгуливать по дому, — сказал Атрей, глядя на неё с отвращением.

Феррон поднял руку, призывая к тишине, не сводя взгляда с Хелены. В его глазах зажёгся хищный блеск.

Инстинкты вопили бежать, но она не хотела проверять, насколько быстро он сможет обратить дом против неё — клетка из железных прутьев в фойе могла легко настичь её.

Лучше не вызывать подозрений.

Она заставила себя остановиться и повернуться к ним, пряча руку в складках юбки.

Феррон плавно двинулся к ней. Его взгляд словно отмечал каждую деталь, как будто он сверял список. Он небрежно снял перчатки и убрал их в карман.

Она невольно отступила, чувствуя, как узор рукояти ножа впивается в ладонь.

— Не часто вижу тебя в этой части дома, — его голос звучал непринуждённо. — Ты в первые была в столовой?

Во рту у нее пересохло.

— Я… смотрела на цветы.

Он снова посмотрел в сторону столовой, прищурившись.

— Правда?

Она воспользовалась его отвлечением, чтобы перехватить нож удобнее.

— Да. Я люблю… цветы.

Жар поднялся к её шее, а в животе сжалась холодная пустота.

— Тогда покажи, — его взгляд был прикован к её руке, скрытой в складках юбки.

Сердце Хелены рухнуло вниз, будто камень. Она изо всех сил старалась не выдать себя, оставаться спокойной.

— Что ты взяла? — он протянул руку.

Она могла соврать — он не поверит. Могла побежать — он поймает.

Могла попытаться убить его.

Да. Так и сделает.

Она распахнула глаза, позволив лицу застыть в наигранном удивлении. Его губы тронула слабая усмешка.

Она бросилась вперёд.

Боевой алхимии она почти не училась, но тело двигалось по инстинкту. Лезвие рассекло воздух, когда она метнулась к нему.

Феррон увернулся — как она и ожидала. Идеальный базовый защитный уход.

Она отпустила нож, послав его вращаться в воздухе.

Резонанс сделал бы это проще, но можно было обойтись и без него.

Хелена поймала рукоять левой рукой, не обращая внимания на боль, пронзившую руку. С резонансом она могла бы удлинить клинок, но и без этого успела за долю секунды вонзить нож ему в грудь, прямо в сердце.

Боль вспыхнула в её запястье. Она вложила в удар весь вес, но будто ударила по граниту — лезвие едва вошло.

Феррон коротко выдохнул, словно из него выбили воздух, схватил её за плечи, согнувшись. Она обеими руками надавила сильнее, чувствуя, как что-то в запястье рвётся, стараясь протолкнуть клинок глубже.

Феррон рассмеялся — тихо, прямо у её шеи, его дыхание скользнуло по её спине.

— А я-то думал, ты воспользуешься ядом, — сказал он насмешливо.

Внутри неё вспыхнула ярость. Она резко рванулась назад, выдернув нож.

Атреус уже пересекал комнату, руки вытянуты вперёд, лицо искажено яростью.

С двумя она не справится.

Левое запястье горело огнём. Держать рукоять было почти невозможно, но она не отпускала.

Она развернула клинок и направила его к собственному горлу, глядя Феррону прямо в глаза с дикой, торжествующей решимостью.

Феррон двинулся так быстро, что всё размылось.

Мир вспыхнул серебром, когда резонанс взорвался наружу, и нож вырвало из её руки — боль пронзила всю руку до самого плеча.

Сознание не успевало за происходящим.

Феррон поймал лезвие голой рукой, подняв его вверх. Другой рукой он сжал её горло, удерживая.

Она не могла пошевелиться. Его резонанс сковал её — каждая кость, мышца, сухожилие под его контролем. Даже дыхание остановилось. Сердце было сжато. Атреус, стоявший в нескольких шагах, тоже не мог двигаться.

Так убивал Феррон.

Кровь сочилась из его ладони, в которой застряло лезвие, стекая по её пальцам, по руке, капая вниз. Его глаза были зеркально-серебряными, сияя почти ослепительно.

— Почему ты никогда не останавливаешься? — он отпустил её, толкнув назад.

Её рука, онемевшая от боли, выронила нож.

— Почему ты не умираешь? — Не было смысла скромничать . Она хотела его убить. Они оба это знали.

Кровь всё ещё стекала по рукояти ножа, алыми каплями пачкая белый мраморный пол, разбрызгиваясь по мозаике с уроборосом.