— Нет, — покачал он головой. — Вот так мы и побеждаем. Так мы всегда побеждали. Мой отец, мой дед, все Принципаты — начиная с Ориона. Они побеждали, веря, что добро восторжествует над злом. И я должен верить в то же.

Он щёлкнул большим пальцем по указательному, и зажигательные кольца вспыхнули.

Бледное пламя разгорелось в его ладони, сияя, как маленькое солнце. Люк сомкнул пальцы, оставив лишь тонкий язычок огня на кончике, поднёс его к чаше опиумной трубки и прикурил.

Хелена отвернулась, слушая, как он вдыхает.

— А если всё не так просто? — тихо сказала она. — Каждый, кто выигрывает, говорит, что был на стороне добра. Но ведь именно они потом рассказывают историю. Именно они решают, как её будут помнить. А если всё никогда не бывает так просто?

Он покачал головой.

— Орион стал благословлённым солнцем, потому что не утратил веры.

Хелена выдохнула и закрыла лицо ладонями.

Она услышала, как вспыхнули его кольца, как тихо зашипела трубка, когда опиум испарился.

— Люк… пожалуйста, позволь мне помочь тебе. — Она попыталась дотянуться до него.

Он резко отпрянул.

— Не трогай меня.

Он был опасно близок к тому самому краю — словно Бездну всё ещё звала его.

Она не знала больше, как вернуть его, какие слова могли бы достучаться.

— Помнишь, что я тебе тогда пообещала, Люк, в ту ночь, когда ты пришёл сюда? — её голос дрогнул.

Он не ответил. Его взгляд потускнел, застыв где-то вдали, а заходящее солнце золотило его исхудалое лицо, придавая ему почти священный вид.

— Я обещала, что сделаю для тебя всё, — прошептала Хелена, сжимая пальцы в кулак. — Может, ты просто не понял, как далеко я готова была зайти.

Воспоминание о Люке всё ещё не отпускало Хелену, когда она проснулась утром.

Она лежала в кровати, прокручивая его снова и снова. Это было забытое воспоминание — и оно должно было её напугать, но в нём не было ничего, что Феррон мог бы использовать против неё. А Хелена просто нестерпимо скучала по Люку, даже если это воспоминание было горьким, как морская соль.

Он тогда курил опиум. Как такое вообще произошло? Он, должно быть, был ужасно изранен, если ему позволили использовать такие препараты. Его двоюродная тётя Ильва, которая исполняла обязанности управляющей, пока Люк был на фронте, всегда избегала применения наркотиков, предпочитая пользоваться способностями Хелены, лишь бы не рисковать зависимостью.

Но тогда он даже не позволил Хелене к нему прикоснуться.

Она лежала, вновь и вновь перебирая детали в памяти. Вечерний свет, отливающий бронзой на его лице, отблески в глазах, нервное, сосредоточенное движение пальцев, когда он зажигал кольца, вызывая огонь к жизни.

Она любила его пиромантию. В ней было что-то от настоящей магии — в том, как он превращал пламя в продолжение себя, в эти солнечно-яркие языки огня.

Род Холдфастов всегда изображали окружённым пламенем. Создание священного огня и алхимизация золота — вот два уникальных дара, которые бог Солнца, Соль, даровал Холдфастам.

Алхимизация — превращение одного металла в другой — была самой трудной формой алхимии. До основания Института Орионом Холдфастом древние алхимические труды были теснее связаны с мифологией, чем с наукой.

Мифический Кит — Цетус, которого называли первым северным алхимиком, — был приписан автором сотен, если не тысяч ранних алхимических трудов, созданных в разные века. Учёные полагали, что «Цетус» — это не имя человека, а обозначение школы или алхимического ордена. Позже выяснилось, что это следствие древнего суеверия: ранние алхимики писали под псевдонимами, чтобы избежать преследований, а позднее новички пользовались именем известных мастеров, чтобы придать своим теориям вес. Так почти все ранние тексты числились за «Цетусом».

Хотя труды Цетуса считались основополагающими, они были крайне неточными, и существование самого алхимика оставалось под вопросом. Но, не имея другого имени, историки приписывали ему почти все алхимические открытия, сделанные до основания Палладии.

Именно Цетус впервые сформулировал принцип, согласно которому металл можно было преобразовать лишь в менее благородную форму, отражающую планетарную иерархию.

Позднее Орион Холдфаст открыл современные принципы алхимизации, опроверг утверждения Цетуса и изложил методы и схемы, необходимые для превращения неблагородных металлов в менее подверженные порче.

В трудах Ориона алхимизация основывалась на духовной чистоте: только алхимик с душой, столь же чистой, как металл, который он стремился создать, мог добиться успеха.

Именно свет и чистота Соля, ниспосланные в благословение роду Холдфастов, наделили их божественной способностью превращать свинец в чистое золото.