Атреус Феррон, бывший глава семьи, был большим мужчиной, которого Хелена смутно помнила по Институту. У него были орлиные черты лица, суровые морщины и густые брови, затенявшие бледно-голубые глаза. Он был элегантно одет, но происхождение семьи, кузнецов и торговцев железом, было видно по его телосложению: широкие плечи, огромные руки с массивными железными кольцами на пальцах.

Рядом с ним стоял Каин Феррон. Он выглядел точно так, как Хелена помнила его по Институту, ещё не таким сдержанным и собранным, каким он станет позже. Лицо было более округлым, а рост, хоть и почти такой же, как у отца, не делал его внушительным. Кейн был нескладный , с юношеской неуклюжей грацией. Его манеры явно подражали мужчине рядом. Его каштановые волосы были светлее, чем у отца, но уложены так же, а выражение лица и осанка точно повторяли Атреуса: тёмные брови нависали над карими глазами (прим.he had hazel eyes)

Центральной фигурой портрета была женщина в бледно-сером платье. На безымянном пальце она носила железное кольцо, но её руки были настолько изящны, что кольцо казалось чужеродным. Она была стройной, словно ива, с сердцевидным лицом, серыми глазами и маленьким подбородком, обрамлённым пепельно-коричневыми волосами. Если бы Хелена видела портрет только её, она бы никогда не догадалась, что это мать Феррона. Но рядом с остальными фигурами портрета она могла разглядеть её влияние на строение сына, как черты матери смягчили суровые, орлиные линии, унаследованные от отца. Наибольшее сходство просматривалось в ртах и в свете и наклоне глаз.

Хелена долго изучала лица, прежде чем заметила, что портрет был незавершённым. Детали одежды и типичные для таких портретов узоры полностью отсутствовали. Казалось, что что-то прервало работу, и именно поэтому её оставили.

Она отпустила пыльную ткань , и та соскользнула у неё из рук, после чего она снова спрятала картину. Её мысли метались, словно подбрасываемая монета, между тёмноволосым Ферроном на портрете и серебристо-бледным вариантом, каким он был теперь.

— Воспаление почти прошло, — объявила Страуд через две недели, снова приведя с собой Мэндл и вторгаясь своей резонансной силой в мозг Хелены, пока её зрение не окрасилось в красный. — Думаю, ежемесячных сеансов будет достаточно. Хотя — она взяла Хелену за запястье, осматривая тонус мышц с неодобрением, — ты восстанавливаешься не так, как я надеялась. Ты каждый день выходишь на улицу?

— Да. Верховный правитель следит за этим.

— А упражняешься? Чем крепче твоя конституция, тем вероятнее, что ты перенесёшь трансфер без новых приступов.

Хелена уставилась на Страуд в немом изумлении. Она что, имела судороги? Почему ей никто об этом не говорил?

Страуд посмотрела на неё с ожиданием, и Хелена на мгновение вспомнила, что женщина считала прогулки профилактикой приступов.

— Да, — выдавила она.

— Хорошо. Отмечено, что у тебя есть нервное расстройство.

Челюсть Хелены напряглась. Конечно, Феррон всё сообщил Страуд.

— Да. Мне не нравятся… тёмные места, которых я не знаю.

Из Мандл послышался смешок.

— Ну, с этим мало что поделаешь, — сказала Страуд и продолжила осмотр Хелены. — Знаешь, жаль, что я не могу использовать тебя как испытуемую для программы. Я перечитывала твоё поступательное досье. У тебя был замечательный репертуар.

Горло Хелены сжалось.

– Холдфасты уж точно любили собирать редких алхимиков – сказала Мэндл.

Хелена прикусила язык, пока не почувствовала вкус крови

– Как только Верховный правитель закончит с тобой, я, пожалуй, попрошу, чтобы следующей была ты – кивнула Страуд

– Ну что ж, тебе вряд ли удастся со мной что-то сделать. Я стерильна – резко подняла подбородок Хелена

Она вздрогнула, когда резонанс Страуд внезапно ударил её по нижней части живота. Через мгновение на лице Страуд вспыхнули разочарование и гнев

– Когда это произошло – спросила она

Хелена отвела взгляд, уставившись через комнату так сильно, что зрение помутилось

– Это было одним из условий, которые Фалкон поставил, чтобы разрешить мне попасть в город. Так как вивимантия – это порча души, начинающаяся ещё в утробе, она могла… могла передаться. Я уже давала обеты как целитель, что никогда не выйду замуж и не заведу детей, но он… – проглотила комок в горле Хелена – Он хотел убедиться

– И, конечно, ты согласилась – сказала Страуд, убирая руку – Потому что думала, что тебя примут такой, какая ты есть, если ты достаточно уменьшишь себя

Жар разлился по челюсти Хелены

– Нет смысла было отказываться. Как я уже сказала, обеты я дала – сказала Хелена

Страуд усмехнулась

– Обычно именно дети попадались на эту уловку – сказала она

Хелена сужала глаза, глядя на неё

Страуд нахмурилась и снова взглянула на Мэндл