Словно у Новой Паладии не было более срочных проблем перед наступлением зимнего солнцестояния и нового года.

Куда интереснее был абзац, в котором говорилось, что паладийский посланник прибыл в Восточную Империю и получил разрешение пересечь границу. Впервые за несколько сотен лет паладийцев допустили туда.

Не туда ли направлялся тот предатель — Шисэо?

Раздел светской хроники Хелена почти пролистала, но не смогла не заметить, как часто упоминалось имя Аурелии Феррон. Похоже, та была настоящей светской львицей.

Зато её внимание привлекла одна редакционная статья. Сначала она казалась безобидной — говорилось о нехватке рабочей силы и о потере множества талантливых алхимиков в «конфликте», вызванном Вечным Пламенем.

Приводились статистические данные: экономика Паладии будет продолжать сокращаться из-за многопоколенческой утраты алхимиков.

Решение, утверждал автор, — спонсируемые рождения.

Дальше текст всё меньше походил на редакционную колонку и всё больше — на рекламное объявление.

Глава нового отдела науки и алхимии при Центре, Ирмгард Страуд, запускала программу по «укреплению следующего поколения алхимиков» с использованием новейших методов научного отбора — чтобы дать им лучший старт в жизни.

Требовались добровольцы. Участникам обещали питание и жильё, а тем, кто имел судимость, — право на повторное рассмотрение дела после завершения программы

Хелена перечитала статью несколько раз, едва веря своим глазам.

Это была программа размножения, замаскированная под экономическое решение.

Словно алхимики — не люди, а породистые животные, которых нужно спаривать ради получения «экономически выгодных» трансмутационных способностей.

Хотя идея была не совсем новой.

Выражение «вступить в брак по резонансу» уже давно употреблялось в гильдиях — оно означало привычку алхимических родов женить и выдавать замуж своих детей за тех, у кого был тот же или дополняющий тип резонанса.

Аурелия и Феррон как раз являлись таким примером.

Резонанс действительно передавался по наследству — примерно так же, как цвет глаз или волос, — но мог и проявляться, и исчезать спонтанно.

Ни один из родителей Хелены алхимиком не был.

Её отец обладал слабым резонансом к стали и меди, но недостаточным, чтобы пройти обучение или вступить в гильдию.

Мать, насколько помнила Хелена, не имела резонанса вовсе.

У Люка же была известная пра-тётя — Ильва Холдфаст, знаменитая Лапс (так называли детей алхимиков, у которых резонанс не проявлялся вообще).

Теперь, похоже, Страуд намеревалась экспериментально выяснить, насколько на самом деле наследуется резонанс — и собиралась использовать узников Аутпоста ( прим.Outpost на англ.) для своих целей.

Кто ещё согласился бы участвовать в программе «разведения» только ради обещаний еды, крова и повторного суда?

Хелена подумала о Грейс — голодной, отчаявшейся девушке, у которой были братья, слишком юные, чтобы работать, и которая согласилась продать глаз, чтобы прокормить семью.

Сколько ещё таких, как она?

Наверное, именно этим и занималась Страуд, листая бесконечные досье — отбирала подходящих кандидатов из архивов Сопротивления.

Хелена спрятала газету в шкаф, решив избавиться от неё при первой возможности, когда снова выйдет из комнаты.

Суставы ломило от холода, и она направилась в душ, стягивая мокрую одежду.

Горячая вода текла по коже, пока ощущение не начало возвращаться, вытесняя леденящий холод из костей.

Она мылась медленно, не спеша возвращаться в промёрзшую комнату.

И тут, взглянув вниз, заметила шрамы, которых раньше не помнила.

Самый большой проходил по центру груди, между грудей.

Толстый, вздутый рубец, чуть стянутый — будто её грудину когда-то вскрыли и снова скрепили.

Проведя пальцами по шраму, она ощутила впадину в кости и странное, тупое чувство — будто нервы там были перерезаны.

Похоже, исцеление здесь не применялось.

Кость можно было бы восстановить, нервные окончания — легко срастить, чтобы избежать потери чувствительности, а потом выровнять матрицы, чтобы рубец стал почти незаметным.

Ничего этого сделано не было. Рана заживала сама, без всякой вивимантии.

Возможно, это и было то самое серьёзное повреждение, о котором упоминала Страуд.

Нет, с такой травмой её не могли поместить в стазис.

Хелена начала внимательно осматривать своё тело — и нашла другие шрамы.

Сознание будто было натренировано их не замечать, но она заставила себя сосредоточиться и отметить каждый.

На икре виднелись следы крупной круглой раны, прошедшей насквозь.

Тонкие, почти незаметные рубцы — на животе и между рёбер. Здесь вивимантия явно применялась при заживлении.

На правой ладони — ещё шрамы: длинные рассечения на пальцах и по центру ладони, будто она сжимала лезвие.

И ещё страннее — семь крошечных проколов, идеально расположенных по кругу.