– Я счёл это довольно очевидной ловушкой, — вздохнул Феррон, пролистывая страницу. – Хотя твоя Сопротивление никогда не отличалось умом. Всё более хитрое ускользнуло бы от них. Верховный Некромант надеется, что если кто-то ещё остался, они почувствуют моральный долг броситься и спасти последнюю искру Пламени. — Он косо взглянул на неё. – Сомневаюсь, но попытка не повредит, полагаю.

Он откинулся назад, лениво переводя взгляд на следующую колонку.

Хелена отступила назад, спотыкаясь.

Был ли это причиной, по которой её отправили в Спайрфелл, вместо того чтобы держать в Центральном управлении? Чтобы использовать как приманку?

Из её горла вырвался сдавленный звук. Она развернулась и, спотыкаясь, побежала вниз по ступеням — прямо под дождь. Уйти было некуда, но она должна была идти хоть куда-то.

Плащ, застёгнутый у горла, душил её, тянул назад. Пальцы рванули застёжку, пока она не поддалась — и она освободилась. Хелена бросилась через внутренний двор.

Ледяной дождь промочил до костей тонкую, нарядную ткань её платья, но она почти этого не чувствовала. Из-за стен Спайрфелла виднелись городские башни. Она искала маяк — свет, что всегда горел на вершине Алхимической башни, Вечное Пламя, которое поддерживали с самого основания Паладии, — но его не было. Оно исчезло.

И всё же она шла к ним, но, приблизившись к дальнему краю двора, увидела, что все башни скрылись за стеной. Она металась туда-сюда, ища выход, наконец подошла к воротам — понимая, что это бесполезно, но не в силах остановиться.

Они были плотно заперты — из кованого железа, слишком узорчатого, чтобы можно было протиснуться. Она трясла их так сильно, что у неё свело запястья.

Она попыталась взобраться, но туфли разодрались, железо было таким холодным, что обжигало кожу, и когда она попыталась подтянуться, боль в запястьях лишила руки чувствительности.

На другом конце двора Феррон спокойно читал газету, никак не реагируя на попытки Хелены сбежать.

Ей хотелось закричать. Она вцепилась в ворота и снова затрясла их.

А что, если кто-то всётаки придёт — не зная, что его заманили в ловушку?

Ктото, кому удалось выжить всё это время… и кого схватят изза неё.

Она судорожно втянула воздух. Грудь сдавило так, будто она вотвот разорвётся. Хелена обессиленно осела, снова и снова тряся ворота, словно железо могло поддаться, если пытаться достаточно настойчиво.

Наконец, в отчаянии она обернулась к дому.

Куда ни глянь — всё было серым: мёртвая трава и безлистные, костлявые деревья, тёмный дом с чёрными лозами и шпилями, даже выцветший склон гор, с белыми вершинами, укрытыми туманом пасмурного неба.

Будто весь цвет был вымыт из мира. Кроме неё. Она стояла посреди этого монохрома, в кровавокрасном, словно живая рана.

Ветер гнал дождь ей в лицо, ледяные капли били, как иглы, заставляя её дрожать. Она промокла до нитки. Кожа на руках побелела, кончики пальцев ныли от каждого порыва ветра. Металл наручников холодом прожигал кости.

Хелена прижала пальцы к глазам, пытаясь думать. Что она могла сделать? Должен же быть хоть какойто выход.

Нет. План оставался прежним — умереть. От руки Феррона или своей собственной.

Дождь струился по её волосам и лицу, когда она заставила себя двинуться обратно к дому.

У лестницы, ведущей к главному крылу, стояли два некрослуги. Она узнала их — они были из Центрального управления. Стоя под дождём, они выглядели настолько обветшалыми, что почти сливались с камнем, но оба следили за ней, пока она приближалась к Феррону.

Феррон поднял взгляд, его глаза были холодны. – Ты ещё недостаточно долго была на улице. Продолжай идти.

Она сползла обратно во двор. В центре стояли несколько деревьев, которые скрывали её от глаз, когда она сжалась в крытой галерее через двор, пытаясь согреться. Она видела, как её плащ лежит на гравии, промокший насквозь. Она обхватила себя руками за грудь, пытаясь сохранить тепло тела.

Постепенно дрожь прекратилась. Ещё один порыв ветра прорезал её. Она почувствовала себя тонкой, как бумага, такой уставшей, что могла бы уснуть прямо здесь.

Что могло означать гипотермию…

Если бы она заснула, её органы начали бы отказывать, и она бы умерла. Она читала, что это мягкий способ умереть. Она позволила себе погрузиться в забытьё, пока всё не стало приятно расплывчатым.

— Креативно, – голос Феррона был холоднее ветра. Пальцы схватили её за руку, и тепло хлынуло сквозь тело, сердце внезапно забилось, горячая кровь хлынула по телу.

Она ахнула от неожиданности, вырвавшись из его хватки, но было слишком поздно.

Он смерил её взглядом. – Вставай.

Она неловко поднялась на ноги, запястья ныли. Она всё ещё была синей от холода, конечности скованы ознобом, но теперь слишком разгорячена, чтобы умереть.

– Не заставляй меня тянуть тебя, – сказал он сквозь стиснутые зубы, поворачиваясь и уходя.