Хелена закрыла глаза, стараясь дать ему это облегчение, но желудок болезненно сжался, а челюсть дрогнула, пока она пыталась проглотить свои чувства.

— Что не так?

Она подняла глаза и увидела, что он снова за ней наблюдает.

— Я... мне нравилось ходить за травами. Летом я всегда ходила с отцом.

Повисла пауза. — Я не знал, что это так важно для тебя.

Некоторое время она молчала, думая о болотистых низинах вокруг, о глуши, о горах и ярко-синем небе над головой — о единственном месте, где можно было дышать, не чувствуя запаха крови.

— Иногда это было чуть ли не единственной свободой, которая у меня ещё оставалась.

Она почувствовала, как он застыл.

— Это только до конца войны, — сказал он; в этих словах было и мольба, и клятва.

У неё в груди вскинулся горький смешок. Она посмотрела на него. — Только до конца? И когда это будет? И какой именно конец, по-твоему, хоть чем-то хорошо закончится для кого-то из нас?

Он не смог встретиться с ней взглядом.

Она тоже отвела глаза. — Есть вещи, в которых я участвовала и которые Вечное Пламя никогда официально не одобрит. Я не знаю, что будет, если всё это всплывёт.

Грудь болезненно стянуло, когда она вспомнила те комнаты под землёй, куда Кроутер теперь столько раз водил её. Кровь. Ожоги. Содранную кожу, изувеченные части тел, нервы, распоротые и вывернутые в страшных, невыносимых формах. В журналах заключённых имя Хелены стояло рядом с именем Кроутера. Её почерк, сухо и клинически фиксирующий, какие раны она заживила и в каком состоянии были заключённые, когда умирали или когда их помещали в те жуткие подземные камеры. Она знала, что Кроутер сделал это намеренно — указал её как медицинский персонал на месте. Рычаг давления.

Когда-то это, быть может, оставалось бы лишь скрытой угрозой, но теперь на милосердие она уже не рассчитывала.

Если война закончится их победой, а Люк не будет на её стороне, друзей у неё почти не останется.

Каин взял её за руку. — Ты можешь сбежать. Скажи только слово, и я вытащу тебя отсюда.

Какая-то трусливая, измученная часть внутри неё мгновенно ожила от этих слов. Наружу. На свободу. Подальше от войны.

Она даже не знала, как сильно этого хочет, пока ей не предложил это человек, который действительно имел в виду именно это. Когда-то она так быстро отказалась от предложения отца вернуться в Этрас, а теперь ощущала это желание почти физически.

Но война будет продолжаться, где бы она ни оказалась, а Каин останется здесь. Он не мог сбежать. Если она исчезнет, Кроутер не станет оставлять его в живых.

— Нет, — сказала она, встретившись с ним взглядом.

— Предложение остаётся в силе. Скажи слово, и я вытащу тебя.

Она подняла руку и убрала светлую прядь у него со лба.

— А ты? — спросила она.

Он поморщился. — Если бы я мог сбежать, я исчез бы ещё при жизни матери.

— А теперь ты бы ушёл, если бы мог?

Его взгляд будто зарябил жаром. — С тобой — да.

Она заставила себя улыбнуться. — Тогда мы уйдём вместе. После войны. — Сжав его руку, она прижала её к своей груди, давая ему почувствовать своё сердцебиение. — Когда война закончится. Мы сбежим туда, где нас никто не знает. Исчезнем. Навсегда.

Что-то дрогнуло у него в глазах, но он улыбнулся в ответ. — Конечно.

Он лгал.

И она тоже. Думать, что это возможно, было просто красивой сказкой.

Она стиснула его руку крепче, пока эта иллюзия не рассеялась.

Она тяжело сглотнула, уже заранее боясь того, что должна сказать. — Вечное Пламя недавно получило новую информацию о процессе, через который проходят Бессмертные, чтобы обрести свою неуничтожимость. Меня попросили расспросить тебя о подробностях. Проверить эти сведения.

Каин просто смотрел на неё несколько секунд. Потом взгляд у него сделался отсутствующим.

— Каин. — Она коснулась его, и он вздрогнул.

— Всё как в тумане, — быстро сказал он. — Я не помню.

— Поможет что угодно. Правда.

Он долго молчал; грудь несколько раз поднялась и опустилась, прежде чем он снова заговорил. — Что именно ты хочешь знать?

— Там был массив?

Он медленно кивнул.

— Можешь его описать? Или нарисовать?

Он покачал головой. — Я его толком не видел. Помню только, что там было девять точек, а я находился в центре. Я не сопротивлялся, но меня всё равно накачали препаратами и привязали, чтобы я не мог двигаться.

Он смотрел в дальнюю стену.

— Потом начали приводить прислугу. Тех, кого ещё не успели убить. Я не знал, как именно это работает, не знал, что они собираются... Когда я спросил, что они делают, мне сказали, что мне повезло: раз у нас так много слуг, мою мать использовать не придётся.

— Они использовали твоих слуг?