Однажды ночью она слышала, как он повторяет это снова и снова. Обычно через некоторое время он замолкал, но в тот раз не остановился.

Она подняла голову и взяла его лицо в ладони, чтобы встретиться с ним взглядом. — Каин, со мной всё в порядке. Ничего со мной не случится.

Он посмотрел на неё тем самым горько-покорным взглядом, который появлялся у него во время её тренировок и всякий раз, когда она разворачивалась уходить, будто он внутренне готовился к тому, что считал неизбежным.

Война была клеткой, из которой не существовало выхода.

Он затих и положил голову ей на грудь, слушая сердцебиение, обрамляя её руками. Она запустила пальцы ему в волосы, и в комнате стало тихо, но она всё ещё чувствовала, как он беззвучно повторяет те же слова губами.

Прежде чем заговорить, она поколебалась.

— Расскажи мне о своей матери, Каин. Расскажи всё, чего никогда никому не мог сказать.

Он умолк. Она медленно провела пальцами по его плечам, прослеживая сплетённые шрамы от массива. — Ты можешь рассказать мне. Я помогу тебе это нести.

Он молчал так долго, что она уже подумала, не уснул ли он. Потом он чуть повернул голову, и ей стал виден его профиль.

— Я никогда раньше не видел, как пытают людей, — наконец сказал он. — Она была... первым человеком, которого я увидел под пытками. Он... — челюсть у него задрожала, слова давались с трудом. — ...они ставили на ней опыты. Хотя она ведь даже... она ничего не сделала.

Пока он говорил, глаза у него распахивались всё шире. Он смотрел через комнату, в какую-то даль, куда она не могла дотянуться.

Хелена смотрела на него и почти видела того мальчика — шестнадцатилетнего, вернувшегося домой на летние каникулы.

Домой. Прямо в кошмар, из которого он уже никогда не выбрался.

— Я думал... — голос у него вдруг стал моложе. Совсем мальчишеским. — Некоторое время мне казалось, что, если я убью Принципата достаточно быстро, она поправится. Что я смогу всё исправить. Но когда я вернулся, она уже была... тенью самой себя. Мне кажется... мне кажется, она старалась продержаться всё лето, пока я был рядом, делать вид, что держится, но...

— Меня не было даже месяца. — Эти слова прозвучали низко, дрожа.

Хелена переплела пальцы у него в волосах. Он закрыл глаза, опустил подбородок, всё его тело сжалось внутрь.

— После того как я убил Принципата, назад пришлось добираться больше суток, и там уже знали, что это я. Слышали, но её не выпустили, пока я не принёс ему это чёртово сердце — ещё бьющееся. У неё начались припадки; она могла внезапно рухнуть на пол, или перестать дышать, или сидеть, раскачиваясь, и что-то бормотать. Я приводил врачей, но они говорили, что с ней не происходит ничего, кроме слабой конституции и склонности к истерии. Советовали отправить её в лечебницу или колоть все эти тоники и инъекции, после которых она только впадала в оцепенение.

Хелена сжала его руку, проводя пальцами по рубцам массива.

Расчётливый, Хитрый, Преданный, Решительный, Беспощадный, Безошибочный, Не знающий колебаний, Непреклонный.

Чтобы отомстить за мать. И в наказание себе за все те способы, которыми, как ему казалось, он её подвёл.

— Мне так жаль, Каин.

Он молчал. Закрыл глаза и резко вдохнул.

— Потом... — Голос оборвался.

— Потом... — он снова осёкся. — Ей вроде бы стало лучше, и я уже думал, что, может быть, она всё-таки оправится, но я... я... Мы взяли новый район. Нам дали список семей, на которых нужно было показать пример. Отец, мать, двое детей. После того как родителей убили, мать подняли, поставили рядом со старшей девочкой. А я должен был придумать что-то... с отцом и младшей. Совсем крошка, две косички с бантиками. На столе был торт. Кажется, это был её день рождения. Дюрант притащил её за волосы и сунул мне — я понял, чего они хотят, и сбежал.

Он сглотнул. — Я купил билеты на корабль, на двоих. Думал, мы с матерью просто уплывём, и она даже не узнает, что на самом деле я не могу поехать с ней, пока не станет слишком поздно. Но когда я пришёл за ней, они уже были там. Они принесли тот труп.

— Ох, Каин... — Хелена была слишком потрясена, чтобы сказать что-то ещё. Он сжимал её руку так крепко, что наверняка останутся синяки от его пальцев.

— Я пытался найти способ бежать вместе с ней. — Голос у него начал меняться, приближаясь к тому привычному, жёстко контролируемому тону, в который эта история возвращала его ко взрослой жизни. — У меня всё было готово, каждая мелочь, каждый запасной вариант, но она не соглашалась уйти без меня. Я думал о том, чтобы заставить её, усыпить, посадить на корабль и отправить, но так боялся, что она вернётся за мной, и не хотел снова становиться тем, кто запирает её в клетке.

Голос его сделался мёртвым. — Если бы я в ту ночь не вернулся домой... она бы не умерла. Не знаю, почему я вообще это сделал.

Он замолчал.

Хелена чуть высвободилась из-под него и села. Смотреть на него было больно — по груди расходилась рвущая боль.

Она легко коснулась его лба. — Каин, я не твоя мать.