Он вздрогнул, открыл рот, собираясь возразить, но она продолжила, не давая ему её перебить. — Вечное Пламя не причинит мне вреда, если ты провалишь задание. Они не будут пытать меня или подставлять под удар, чтобы наказать тебя. Я не заложница. Я в этой войне, потому что сама так выбрала. Я не хрупкая. Я не сломаюсь. Пожалуйста. — Она провела большим пальцем по дуге его скулы. — Поверь в это хотя бы обо мне.

Он покачал головой. — Позволь мне тебя вывезти. Клянусь, это никак не повлияет на мою помощь Сопротивлению. Просто позволь вытащить тебя отсюда.

— Я не стану убегать, пока все остальные продолжают сражаться. Мы можем пройти через это вместе. Позволь мне помочь тебе. Тебе больше не нужно тащить всё одному.

В его глазах разлилось отчаяние.

— Ты не можешь просить меня сбежать с войны.

Губа у него дёрнулась. — Почему не могу? Разве ты не сделала для них уже достаточно? Они продали тебя. А если бы я... — голос его оборвался, и он не смог встретиться с ней взглядом. — А если бы такое предложение сделал тебе кто-то другой, кто действительно имел это в виду? Ты бы всё равно пошла. И если бы не я, не моя подготовка, ты бы погибла, вытаскивая Холдфаста.

— И я всё это выбрала сама. Никто меня не заставлял. Мы не можем сами решить, что сделали уже достаточно, и уйти, оставив других нести последствия. В войне вроде этой гражданских не бывает. Если они победят, — она развела руками, — проиграют все.

Он стиснул челюсти, и она знала, что он хотел сказать: ему всё равно. Ему было всё равно, выживет ли хоть кто-нибудь, кроме неё.

Хелена тяжело, печально вздохнула и опустила голову, уткнувшись лицом ему в плечо. Он обнял её.

Она уже почти засыпала, когда услышала едва различимый шёпот. — Я о тебе позабочусь. Клянусь, я всегда буду о тебе заботиться.

КАИН БЫЛ ДЛЯ ХЕЛЕНЫ ЕДИНСТВЕННЫМ источником утешения на фоне того, как всё внутри Сопротивления продолжало рассыпаться.

Когда Лила наконец восстановила резонанс, долгая реабилитация будто вытянула из неё саму жизнь. Она уже не могла прийти в себя так, как делала это обычно, а рубцы от всех операций на груди и плече были настолько тяжёлыми, что стягивали движение и требовали долгого исцеления и терапии, чтобы вернуть подвижность.

Хелена составила примерную схему лечения, но её сразу передали другому целителю. Люк попросил не подпускать Хелену не только к себе, но и к Лиле.

После того как ей об этом сообщили, Хелена ещё долго сидела, уставившись на стол Пейс.

— На дежурствах по раненым ты всё равно останешься, — сказала Пейс.

— Понятно, — отозвалась Хелена глухим голосом. — То есть Люк, видимо, уже стал соображать яснее, раз теперь выдвигает просьбы.

С тех пор как Люка перевели в личные комнаты, Хелена не видела и не слышала о нём ничего — ни слова ни о нём, ни о его состоянии, хотя Совет продолжал утверждать, что он уверенно идёт на поправку.

Уголки губ матроны дёрнулись. — Ну, «яснее» — это, конечно, тоже слово. — Она прочистила горло. — Уверена, со временем он снова выровняется. Тебе не нужно о нём беспокоиться, есть кому делать это за тебя.

Хелена медленно кивнула, но у Вечного Пламени не было времени.

Люк оставался краеугольным камнем Сопротивления. Без него всё начинало быстро шататься. Кроутер стал куда сильнее давить на Каина, используя его для вброса дезинформации и саботажа, словно армия Бессмертных была машиной, которую можно разобрать по винтикам. Конверты с приказами, которые Хелена передавала, с каждым разом становились всё толще.

Каин ни словом не упоминал, чем именно занимается, но она видела: он на грани того, чтобы сломаться под грузом того, что обе стороны одновременно требовали от него поддерживать, производить и выдерживать. С каждой встречей в нём становилось всё больше отчаяния.

Это разъедало Хелену. Смотреть, как он истирается, пока от него ждут невозможного с обеих сторон, а она сама заперта в Штаб-квартире, как зверь в клетке.

Без вылазок за травами она заполняла часы новым исследованием; Шисео взял на себя ведущую роль, пока они по просьбе Совета пытались довести до ума подавление алхимии. Бессмертных было почти невозможно захватить и удержать в плену, но с подавлением это могло бы стать реальностью. Хелена знала от Каина, что нуллий так же мешает их способностям и регенерации, как и любому другому алхимику.

Шисео разработал нуллиевый браслет, создающий направленное подавление резонанса: он защёлкивался на запястье и превращал резонанс в смазанный, почти статичный шум.

Хелена испытала его на себе: застегнула на собственном запястье, согнула пальцы, передвинула выше по руке. Когда браслет дошёл почти до локтя, она уже могла продавить помеху. Она покачала головой. — Они не подавляют резонанс полностью.

Она сняла браслет и осмотрела внутреннюю поверхность, выложенную нуллием.