— Будь я Блэкторном, я бы уже вспорол тебя и ел твои внутренности, пока сердце ещё бьётся, — сказал он, склоняясь к ней. Под его тяжестью её запястья были так надёжно прибиты к полу, что она чувствовала сквозь ткань плитку внизу. Его пальцы едва заметно скользнули по её животу.

По низу живота у неё пробежала дрожь, и следом волной прокатился жар.

— В рукопашной ты ужасна. Я думал, что у тебя отвратительная работа стойкой, но здесь ты ещё хуже, — сказал он, хотя смотрел вовсе не на неё, а на собственные пальцы.

— Ну, вообще-то я этим раньше не занималась, — мятежно отозвалась Хелена, пытаясь вывернуться. Сердце у неё колотилось. — Я думала, мы оба будем драться с оружием.

Он засмеялся. — А зачем мне оружие? Ты и так не можешь победить меня, даже когда у меня пустые руки.

Она нахмурилась. — Почему ты в таком хорошем настроении?

Он вскинул бровь и поднялся, протягивая ей руку, чтобы помочь встать. — Тебе больше нравится, когда я злюсь?

Вопрос она проигнорировала, но следила за ним настороженно. Он по-прежнему выглядел подозрительно довольным, несмотря на бесконечные замечания и предупреждения обо всех способах, которыми её могли убить.

Это должно было бы успокаивать — она так привыкла к его ярости, — но вместо облегчения ей становилось только хуже. Стоило посмотреть на него, и она уже была на грани срыва. Время утекало.

Даже если ей и удавалось в какой-то степени им управлять, играя на его упрямой противоречивости, это всё равно было ненадёжно. Ильву такое не устроит.

Она подняла ножи. Внутри черепа глухо пульсировала боль. После солнцестояния она почти не спала. Ей всё снилось, что он сходит с ума, рвёт себя на части, как Базилиус, а потом пожирает собственную плоть без конца, как дракон на гербе Ферронов.

Его голос выдернул её из мыслей. — Не бойся пользоваться локтями. Когда от тебя требуют боя на близкой дистанции, локти работают хорошо. Локтем ты скорее что-нибудь сломаешь, чем кулаком.

Он рванулся к ней.

Вместо того чтобы отшатнуться, она шагнула ему навстречу и в последний момент ушла в сторону. Он развернулся, но она уже успела ткнуть его ножом в ногу. Будь нож настоящий, она бы перерезала сухожилие и артерию — хватило бы, чтобы на минуту лишить его подвижности.

Она попыталась отскочить, готовясь к следующей атаке, но он, опираясь на оставшуюся ногу, броском свалил её на пол и потянул за собой. Хелена попыталась перекатиться, но его вес прижал её. Она брыкалась и рычала, стараясь вывернуться, но хватка у него была неумолимая, рука перехватывала каждый её жест.

— Будь это настоящий бой, я бы уже очень сильно разозлился, — сказал он низким голосом, медленно скользя вверх по её телу, пока не прижал её запястья к полу, а его торс не впечатался в неё. Его рот коснулся основания её шеи, горячее дыхание пробежало по коже.

Она продолжала извиваться и вскидывать бёдра, пытаясь освободиться. Каин вдруг отпустил её и резким движением оттолкнулся прочь.

У него дёрнулась челюсть, глаза потемнели, и, когда он поднялся, дыхание у него было тяжёлым, а на щеках проступил глухой румянец.

— Если тебя когда-нибудь так прижмут, я бы не советовал вырываться именно таким способом, — сказал он стиснутым голосом, отвернувшись, будто приходя в себя.

Хелена так устала, что ещё несколько секунд просто лежала на полу. — А как тогда?

— Как я уже сказал, — не оборачиваясь, ответил он, — локти. В нос и в глазницы. Или обмякни настолько надолго, чтобы противник расслабился и выпустил твои запястья. Как только освободишь одну руку, делай что хочешь, хоть мозг ему разжижи. Только не... ёрзай.

Теперь она поняла.

Она тут же села. — Учту.

— Ещё раз. — Он уже развернулся и напал на неё прежде, чем она успела подобрать ножи.

Когда она выходила из Аутпоста, у неё болело всё тело. На мосту она остановилась и залечила синяки, чтобы к ближайшему посту подойти уже с нормальной походкой.

В библиотеке она нашла несколько книг по рукопашному бою и добросовестно их прочитала. Потом пересмотрела все свои записи о Каине — их встречи, его слова, его манеры, всё, что он говорил, и всё, чего не говорил, — пытаясь его понять. Столько времени она вместе с Кроутером разбирала его поведение по косточкам, и всё равно по-прежнему не понимала, что всё это значит. Чего Каин мог хотеть такого, что стоило бы такого риска? Ни того честолюбия, ни той жажды власти, которые Кроутер и Ильва так уверенно ему приписывали, она в нём не видела, но и никакого другого объяснения его поступкам у неё не было.

Все, кто возвращался в Штаб-квартиру на солнцестояние, снова ушли — герои снова отправились отвоёвывать свой город. Следить за тем, в какие странные часы Хелена мечется между госпиталем и лабораторией, как призрак, было некому.

Каждый раз, возвращаясь в Аутпост, они продолжали рукопашную: она с ножами, он с пустыми руками, и он показывал ей приём за приёмом, как обездвиживать и убивать Бессмертных. Она всё сильнее хотела, чтобы он перестал.

— Есть ли вообще смысл тебя тренировать, если ты даже не слушаешь? — раздражённо спросил он наконец, после того как без всякого усилия в десятый раз выбил у неё нож.