— Ему и делать ничего не придётся. Ты уже всё сделал за него. — Она натянуто улыбнулась. — Но даже если бы не ты, я с самого момента, как стала целительницей, знала, что расходный материал.

Ей казалось, это его заставит замолчать, но он только рассмеялся.

— Думаешь, всё началось тогда? Ты всегда была расходной. Неужели ты и правда думаешь, будто эта война — про некромантию? Или хоть одна из войн когда-нибудь действительно была про некромантию?

Она настороженно покачала головой. — Нет. Всё всегда про власть. И про то, что люди готовы сделать, не думая о цене.

Он склонил голову набок, изучая её. — Тебе никогда не было интересно, почему Верховному некроманту оказалось так легко переманить гильдейские семьи? Среди них ведь было полно искренне верующих. Да и своим богатством многие были обязаны Институту.

Она пожала плечами. — Потому что вы завистливые и мелочные и вам всегда было мало того изобилия, которое у вас уже имелось.

Он вскинул бровь, натягивая обратно пропитанную кровью одежду. — Что ж, это, пожалуй, тоже сыграло свою роль, но нет. Морроу просто расширил трещину, которую Холдфасты растили столетиями. С самого дня основания города они устроили себе положение царей, притворяясь, будто никакие они не цари. Они ведь не из тех низких людей, что «гонятся» за властью. Нет, им она якобы предназначена свыше. Их, если хочешь, призвали.

— Это потому, что они и не хотели править, — яростно сказала она. — Люк уж точно никогда этого не хотел, а Аполло больше всего на свете заботился об Институте. Он ненавидел политику.

Каин скривил рот. — Да. Забавно, как часто люди у власти ненавидят политику. Будто на самом деле им просто хочется делать, что вздумается, и получать за это похвалу, а если похвалы не дают, значит, всё это ниже их достоинства. При всей своей нелюбви к власти расстаться с ней они почему-то не пожелали. Просто сбросили скучную рутину управления на людей веры, позволили Фалконам, Кестрелям и Шрайкам заниматься всей этой тягомотиной. Институт основывали как место, где можно стремиться к вершинам алхимии, но всё это начало рушиться в ту минуту, когда сама наука стала противоречить Вере. Ты бы видела, какой у них был кризис, когда открыли новые металлы. Вера годами настаивала, что их может быть только восемь, называла всё остальное соединениями или сплавами и отказывалась официально признавать эти гильдии, потому что по религиозной, небесной логике число ограничено восемью. Вот тебе и все прекрасные идеалы единения мира через изучение алхимии.

Он скользнул взглядом по Хелене. — Разумеется, совсем от этих обещаний отказаться они не могли — наследие Ориона ведь должно было жить — поэтому время от времени они привозили кого-нибудь со стороны. Какого-нибудь одарённого ребёнка из далёких земель, которого можно выставить напоказ как доказательство собственной великодушной щедрости, использовать в своих целях и при этом держать в зависимости от принципата.

Ярость поднялась в Хелене вулканом. — Они не это делали!

Он окинул её насмешливым взглядом. — Ты была отчаянной стипендиаткой, которая чуть не плакала каждый год, когда вывешивали результаты экзаменов, потому что это означало ещё один оплаченный год учёбы, а твой отец жил у прибрежных трущоб, потому что не мог получить работу.

— Да, но если бы они были хоть немного щедрее, вы, гильдии, закатили бы истерику.

— И почему это должно было их волновать? Мы и так тебя ненавидели. Холдфастам стоило бы сущие гроши пристроить твоего отца хоть на какую-то службу, но если бы ты вдруг перестала бороться за выживание, то могла бы заметить, в какую паутину они тебя загнали. Говорят, Ильва Холдфаст особенно хорошо умела именно в это. Всегда безошибочно знала, какое давление человек ещё выдержит.

Её захлестнуло тошнотворное чувство, но она всё равно покачала головой.

— И что же, все вы, гильдейские студенты, просто... подыгрывали? — язвительно спросила она.

Он рассмеялся. — Нет. Мы действительно тебя ненавидели. Посмотри на это нашими глазами: ты была той линией, которую Холдфасты провели между Вечным Пламенем и всеми остальными. Какая-то девчонка-никто, вытащенная из пустоты и получившая внимание и похвалу, которых ни одна из гильдий не могла заслужить. Мы сами вытащили себя из грязи и каждый год опустошали кошельки, покупая сертификацию и люмитий у семьи, способной делать богатство из ничего, и при этом должны были ещё быть благодарны за такую привилегию. Когда мы смотрели вверх, на то, чего хотели, первым препятствием перед нами была ты.

По спине у неё пробежал холодок.

Каин отвёл взгляд в сторону. — Когда Морроу пришёл сюда, ему даже не пришлось предлагать бессмертие или богатство. Он просто пообещал убрать тех, кто никогда не позволил бы нам подняться выше. Без Холдфастов власть Веры в Паладии должна была рухнуть сама. Лёгкий переворот. Город почти не должен был пострадать. Даже Институт собирались сохранить.

— Но потом арестовали твоего отца.