– Молодые люди, я, пожалуй, пойду к себе. Вижу, у вас все наладилось. Рад, что некоторые проблемы разрешились мирно, так сказать. Мне пора. А с вами ребята завтра будет разговор особый… Это уж я вам обещаю! Крупный будет разговор.

Последнюю фразу уже гневно на бегу бросил, оборачиваясь в сторону притихшей компании у костра. Леда проводила Солобоева невидящим взором, все вокруг было словно в тумане.

– Да, конечно. Спасибо вам за все. Прощайте!

К костру неслышно подошел еще один человек. В куртке с капюшоном, надвинутым низко на лицо. Наклонился к Леде, тихо проговорил:

– Пора и нам. Если не передумала. На сей раз без воли твоей не проведу через пуповину Времен. Уж ты решайся, девушка, сама угадай, где твоя судьба.

– Давно все решила. Сомнений нет.

Так втроем и направились в сторону возвышающейся в полумраке насыпи. Впереди тот, кого называли Проводником и Стражем, за ним Годар, крепко держащий за руку любимую. Он посматривал на Леду с тревогой, словно хотел что-то спросить, но медлил. Только у самого кургана остановился и, держа за плечи перед собой, глухо проговорил:

– Еще подумай. Вижу, тяжко тебе. А мне легче разве? Как тебя здесь одну оставить, кто тебя защитит? Я в Лунной долине уснуть не мог, тревога сердце одолела, так и чуял, что у тебя неладное творится. Отроки ваши совсем распоясались - надо было хоть одному голову снести в назидание прочим.

Леда улыбалась, вытирая невольные слезы.

– Ты вовремя появился, здорово их припугнул. Задумаются.

– Так сил не было ждать! Взмолился покровительнице, чтобы и меня к тебе…

Филин прервал беседу, сбросив накидку с головы, круглые нечеловеческие глаза горели желтоватыми огоньками.

– Будет вам! Позже наговоритесь, а сейчас надобно поспешать, если оба готовы. Ну, молви же слово свое последнее, девица.

Леда только головой покачала и зажмурила глаза, крепче сжимая ладонь Князя.

– Готова!

– Добро!

И снова полет, снова нет под ногами твердой опоры, и ветер свистит в ушах. Но крепко держат родные руки, надежны объятия любимого и ничего более не страшно.

Леда возвращается домой.

Глава 21. Обещание сердца

Чешуею загар –

Мне в осеннюю гарь

Уходить вслед за змеями.

Пылью под пологом голос мне полоза слышится,

Полные голода очи-золото в пол-лица…

Он зовет меня вниз:

«Родная, спустись,

Обниму в тридцать три кольца!»

Хелависа

Утро в Лунной долине было краше звездной ночи. К осени дело шло, а здесь поляны цветами усыпаны, рядом в хвойном бору птицы щебечут, свистят, попискивают, пускают высокие трели, словно в разгар весны. По всему лесу слышны голоса зябликов и овсянок, еще и кукушка завелась, не смолкает, дрозд вовсю славит восход.

Тому, кто назвался Филином, на вид было лет за пятьдесят, но чуяло серде Леды, так он выглядел уже не один век. Русый, с серебряной проседью волос, длинный нос с горбинкой, тонкие губы, лицо, вроде, без морщин, словно высеченное из серого камня. Только глубоко посаженные желто-серые глаза под кустистыми бровями - смотрят, не мигая, редко кто долго выдержит такой взгляд.

Филин проводил ее к теплому источнику, который бился из карстовой впадинки, образуя настоящую природную ванну, а сам возвратился к Змею. С наслаждением окунулась Леда в бурлящую минеральную воду, смыла с себя все заботы душевные и телесную усталость, долго плескалась, зажмурив глаза, чувствуя на губах теплый солоноватый вкус.

А когда уже надумала покинуть приветливую купель, то обнаружила на камне рядом стопочку чистой одежды. Рубашка из некрашеного льна мягко обняла тело, особым широким полотном волосы можно было обсушить…

"Спасибо правителям Долины за заботу!"

Годар ожидал суженую под старой елью, тоже помыться успел, блестели на солнце влажные волосы, зачесанные назад. У колен его прямо на земле была разостлана вышитая скатертка, поверх лежал белоснежный рушник, а на нем всякие кушанья: хлебушек, словно лишь сейчас из печи, аж корочка хрустит на изломе, тонкие ломти розоватого сала, каждый прозрачен на свет, жбан с квасом и кувшинчик душистого травяного настоя. А еще яблоки – небольшие, соломенно-желтые, со свежей кислинкой на вкус. Благода-ать…

Князь строго посматривал на притихшую спутницу:

– Что худо ешь? Меня забранит сестрица, скажет, совсем тебя в пути не берег.

– Сыта уже. Глаза сами закрываются. Перепутала день с ночью. Еще после воды меня разморило.

Филин усмехнулся в седые усы:

– Знамо дело. Водица здесь целебная, тело врачует и успокаивает дух. Ложись-ка, поспи перед обратной дорогой.

Леда уютно устроилась на плаще прямо под мохнатыми еловыми лапами, быстро заснула и не заметила даже, как вскорести к ней присоединился и князь. Поцеловал в теплую щеку, сбросил с плеча ладушки махонького паучишку на прозрачной тонкой кудельке и тоже будто задремал.