Лицо вроде доброе, а вот черты неуловимы, словно укрыты дымкой тумана, зато очи звездно мерцают и улыбаются полные губы. Что-то смутно знакомое было в этом лице… Мама… Бабушка… Прабабушка…Та, что давно ушла или та, что еще раньше оставила землю или еще целые века назад Прародительница – самая первая Мать.

Зыбкая нить женских судеб, каждая из которых теперь таилась в Леде, составляла ее нынешнюю суть. Какие они носили имена, в какой ходили одежде, может в лыковых лапотках или красных черевиках, а может в дорогих сафьяновых сапожках или невесомых бальных туфельках, что так легко скользят по начищенному паркету.

Этих женщин давно уже нет, даже имена их сокрыты во мраке прошлого, но есть сейчас Леда – хранительница их тайн, сама о том не знающая в полную силу.

Не она ли теперь Река, в которой слиты воедино сотни тысяч ручьев, растворившихся в ней без остатка, питающие ее собой, передающие весь свой жизненный опыт - немудрящий, крестьянский, кондовый и рядом благородный, объявший мудрость всех знаний на ту пору.

Только на мгновение приоткрылся перед ней покров вечной Тайны, и Леда восхищенно застыла, чувствуя себя песчинкой на ладони Времен и тут же последней веточкой на Родовом древе.

«Гордись, крепись, ибо ты не одна, за тобою сила множества поколений, сумевших тебя взрастить. Живи и помни, что ты лишь малое звенышко в этой Цепи и дашь начало новым росткам, продолжишь Нить связующую…»

– Свое желание мне поведай и все исполнится, дитя! Говори же, не бойся.

Леда тряхнула головой, прогоняя наваждение, словно все это было во сне. Так долго мечтала о подобной минуте и не может слова найти. А потом опомнилась и твердо сказала, глядя куда-то мимо светловолосой женщины:

– Пусть спадет проклятие со змеиного рода, пусть ненасытный Подземный Царь оставит в покое Годара и всех его будущих детей. Довольно им мучиться!

На пару мгновений наступила тишина. А потом звонким колокольчиком зазвучал смех Лунной Девы.

– Каждый из вас попросил за другого. И то всего более мне отрадно, а я свое слово сдержу. Каждый получит, чего желал. Всего легче мне твою просьбу исполнить, доченька. Да свершится на то воля Богов, и последний змеиный данник сможет каждую весну возвращаться в родное Гнездо, возвещая о Пробуждении земли от Зимнего сна.

Все лето сможет проводить кроткий Радсей под лучами солнца и с последним колосом, убранным в закрома снова сойдет в Темные Чертоги. Большего не могу дать. Но знай, князь, более ты Подземному Владыке ничего не должен. Смело люби и твори сыновей. Все при тебе будут. А вот что до тебя, дитятко…

Но Леда едва слушала ее последние слова. Трепетала душа, ликовало сердце. Годар свободен теперь от алчного подземного Повелителя, это ли не счастье. А весной вернется Радсей, возрадуется все Гнездовье, вытрет слезы Арлета. Пусть и не очень долго, но погостит Младший у своих, наберется сил, и с надеждой будет ожидать новое лето. Все было не зря, и сама Леда пригодилась, принесла пользу этим людям в Другом мире. Доброе дело свершилось через нее.

– Разве сама не хочешь домой, к родным?

Вкрадчивый голос вернул из приятных мыслей, заставил задуматься всерьез:

– А можно… вернуться?

Лунная Дева протянула тонкую руку, ласково погладила Леду по щеке кончиками пальцев:

– Крылатый счастья для тебя попросил. Вот и ответь, в чем оно для тебя? И пожелание Змея исполню. Будешь счастливой. Только вот где и с кем, твоя воля выбрать.

Леда взгляд на Годара перевела, губы дрожали, нет, даже не мыслимо расстаться, даже нельзя представить подобного… А у него морщинка залегла между густыми бровями, темные очи смотрели грозово, сужались зрачки, едва сдерживал ярость и боль, а где-то далеко внутри страх таился. Невыносимо видеть таким…

И, задыхаясь, Леда снова обернулась к Лунной:

– Здесь счастлива буду, с тем, кого всем сердцем люблю. Вот только… на денек бы только оказаться дома, позвонила бы родителям, сказала, что жива, и все у меня хорошо. Можно так? Всего на часок хотя бы… на малое время. А потом сюда, к нему… Без него ничего мне не надо. Пожалуйста...

Лунная Дева молчала, испытующе поглядывая на мужчину и женщину, что ожидали ее решения. Покачнулась вверху еловая ветка, уронила не землю пару длинных полураскрывшихся шишек, а после зазвучал в темноте кроны скрипучий голос:

– Позволь ей родичей утешить, самолично провожу да пригляжу, чтобы ничего дурного с ней не случилось. К утру возвернемся как раз, и смогут обратно лететь, свое гнездышко давно вить пора. Оба созрели, соками полны, надобно поделиться и новую жизнь слепить.