Шныряли птицы в неухоженном малиннике, яблоньки одичали совсем, густо усыпали дерновину измельчавшими плодами. Может, время пройдет и вернутся сюда люди, возродят поселение на берегу Резвушки, кто знает.

– Чего приуныла? Радоваться должна, большое дело завершено, исполнила ты давний завет Живины, вернула покой Неспящему.

– Сват Наум, это опять ты?

– Кому же быть-то еще! Среди прочей нечисти только мне и можно на ясно солнышко без устали любоваться.

– Значит, Хозяин тебе доводился родней, верно я поняла?

– Знамо дело, один батька нас строгал, да по разной мерке.

У Леды еще множество вопросов крутились в голове, некоторые и задавать неловко, а все же осмелилась:

– Скажи, а матушка… она твоего отца любила или он украл ее и заставил женой ему быть?

Долго не было ответа, Леда даже ожидать бросила, вздохнула только и направилась в сторону реки. Пронесся вдруг над самой головой порыв шального ветра, разметал волосы, и взволнованный осипший голос тихо прошептал в ухо:

– Думаешь, нас таких чудных и полюбить нельзя?

Девушка даже руками замахала с досадой:

– Вот же дух беспутный! Напугал! Ничего я не думаю, ничего про вас не знаю, только одно грустно, что ваш Бессмертный папашка о детях не печется, за что такого любить? Или есть бабы-дуры, которым такие бессердечные и жестокие экземпляры до чертиков нравятся?

– Может, и дуры, кто вас разберет… Одно знаю, матушка его жалела очень, легко ли бессердечным-то быть.

– Ну, давай, скажи еще, что и сам Кащей у вас безвинный страдалец! - заметила Леда.

– Вины много на нем, а только и у него прежде была мать, которая любила сынка без памяти, не чаяла в нем души, - терпеливо заступался незримый голос.

– Видно, все не впрок…

– Хватит зря воздух толочь пустыми басенками, гляди лучше, вон и охрана твоя сюда мчится. А Медведь-то здоров, что за него замуж не пошла, али не по нраву безногий пришелся?

– Я совершенно не собиралась здесь создавать семью! - рассуждала Леда. - И до сих пор сомневаюсь в правильности и целесообразности… Годар! Здесь я, Годар! Сюда!

И тут что-то крепко сжало девушку будто железной хваткой, приподняло над землей и обдало лицо теплым порывом воздуха.

– Все вы, девки, одинаковы… Прощай, лапушка, может, еще свидимся когда. На свадебку пригласишь? Я с подарком явлюсь, уже придумал насчет доброго гостинчика - будешь рада.

Леда не в силах слово молвить, только кивнула и тотчас оказалась на свободе:

– Ну, ты даешь, чудище невидимое! Думала, раздавишь сейчас и косточек не соберу. Вот же, какой нахал!

Но все Науму было нипочем, звонкий смешок его уже улетал за черемуховые заросли, откуда вдруг раздались тонкие посвисты и щелканье соловья. Жизнь просыпалась в этих краях позже срока и ничего, что скоро пожухнет трава, опадут листья, укроет холмы над заброшенной деревней легкий снежный покров. Не саваном погребальным укроет на сей раз, а белой фатой невесты, что давно готова жениха встретить.

А новой весной начнется здесь совсем иная пора, пусть легло семя в холодную землю, но не погибло навек, а лишь затаилось до срока, терпеливо ждет своего часа, а после подымется высоко нежный, но сильный росток, раздвинет мрачные своды гробницы и гордо покажется Солнцу: "Я смог, я здесь, вместе со всеми буду славить Великую Твою Щедрость!"

Со слезами на глазах Леда кинулась в объятия родного князя, припала щекой к груди, ничего более и не надобно:

– Заюшка моя, что же ты со мной сотворила, думал, не переживу эту ночь…

А где-то сбоку уже непритворно сердито ворчал Михей:

– Я разве виноват, что кулема твоя на берег сбежала? Мне ж еще зря шкуру попортил! Сюда пришел хоть калека, да не урод, а теперь, если водицы живой не добыть, на меня Радунюшка и не взглянет.

Леда от Годара отстранилась, хотела друга лесного поприветствовать, да только ахнула – рубаха на Медведе вся обгорела, половина волос клочьями торчит, на лице, кажись, ни бровей ни ресниц не видно.

– Ну, как тебе таков женишок? Изрядно меня твой Змей подпалил, аки порося на Корочун.

Годар тяжко вздохнул, видела девушка, что нелегко ему эти слова слышать, да ничего не исправишь.

– Когда заметил пропажу, весь берег ради тебя обегал, понял, что лодки нет, решил - тебя увезли. Эту Корягу безногую будил, да видно морок на Медведя наслали, словно убитый проспал до зари. А вот мне было не до сна.

Медведь Годара перебил, видать крепко саднило тело от змеиного припека:

– То-то я еле жив очнулся, едва пламя сбил на себе…

– Спасибо скажи, что вообще очухался! Спящего могли русалки защекотать, дело нехитрое.

– Не ссорьтесь, ребята, пойдемте лучше к Ясеню скорей, тут чудные дела творятся, как бы все совсем не исчезло, - убеждала Леда не в силах отвести взгляда от дорогого мужчины.