Леда, конечно, простила, совсем близко встала и погладила жесткий панцирный щиток под янтарным глазом:

– Ты у меня красивый, Годар! Самое прекрасное чудовище на свете.

Прижалась щекой к твердой теплой пластине, улыбалась довольно, в кои-то веки довелось настоящего русского дракона обнять, шутка ли. Рассказать кому – не поверят же, правда, здесь-то как раз и поверят, а вот там, в родном мире…

– Надо лететь, да? Я готова. Я сейчас твою сумку закреплю и сама как-нибудь, ой... заберусь, только у меня опять ноги дрожат, ты меня не торопи.

Но Змей даже не думал спешить, напротив, душу охватывало смутное беспокойство, а если исчезнет его любимая в Лунной долине, если назад придется возвращаться одному. Нет, такое даже помыслить тяжко!

И вот котомки закреплены, Змей опустил ниже крыло, приглашая по нему взобраться себе на спину у самой шеи. Леда и себя ремнем привязала, как могла крепко, закуталась в шерстяной плащ и ухватилась за костяной шип поблизости.

«Можно отправлятья!»

Змей помедлил еще немного, прошелся по лугу, запрокидывая морду назад и строго смотря на свою бесценную ношу. Леда пыталась улыбаться побелевшими в раз губами, кивнула, мол, все хорошо, не волнуйся. И тогда он взлетел…

Головокружение и страх. Замерло дыхание, и сердце колоколом бухало в груди. Душа ушла в пятки. Леда впилась ногтями в грубые пластины на змеиной шее, старалась побороть тошноту. Глаза зажмурила, сил нет смотреть вокруг, а ведь раньше предвкушала полет, ждала и мечтала даже.

Что же так подводит слабое тело, только и хочется, что снова под ногами твердую почву ощутить. Где же восторг и изумление, совершенно не манит любоваться сверху на красоты пейзажа. Неужели все придется пропустить, обидно до слез. И Леда расплакалась, щедро вымочив костяные жесткие покровы под руками:

«Прости, Годар, не оценила твою мощь, твое царственное величие крылатого существа. Сжалась в комочек и едва жива от новых ощущений. Никакая я, видать, не летунья. Правильно ты прежде сказал – душа моя заячья!»

Подумала так-то, поплакала всласть, себя и князя жалеючи, да вдруг успокоилась. А может, и Змей к той поре выправил свой полет, держал тело ровно, размеренно взмахивая огромными крыльями. Наконец Леда приоткрыла глаза и быстро глянула вниз – вот же диво, даже не видно земли, одни белые облака…

Нет, там вдали показался лес, а вот и речушка меж золотых полей вьется. И правда, как все это иначе с высоты видится, словно игрушечное, не настоящее совсем. Кажется те, кто умеют летать и на жизнь по-другому смотрят. Для них все заботы мирские сверху мелкими кажутся. По сравнению с чудом полета.

Мудрее должны быть Крылатые и не в пример прочим добрее. Если сам ты велик и грозен, так что стоит тебе защищать малых да слабых. На что тебе еще дадена твоя сила? О многом помыслить можно, цепко держась за кривой костяной шип, сидя на спине дракона, вольно парящего в небесах.

И понемногу Леда обвыклась, осмотрелась. Уже бесстрашно взирала на меняющиеся внизу картины: пестрые лоскуты полей, крохотные домики деревенек, щетину сосновых боров и уже блекнувшую к осени зелень березняков. Хороша ты, родная земля и мила сердцу, вся как на ладони лежишь доверчиво, да хранят тебя Светлые Боги!

Долго длился полет, у Леды уже цепенело тело, озябли и затекли руки, перехватывало дыхание. Воздух казался разряженным и снова кружил голову до тошноты. Солнце стояло еще высоко во всей своей славе, слепило глаза, но время уже перевалило за полдень. Словно почуяв смятение девушки, Змей решил спуститься и себе самому также дать отдых. Раскалилась огнедышащая глотка, реку бы выпил, кажись…

А вот и тихое озеро, и поблизости никаких поселений не видно. Давно миновали маленькие городки и крохотные поселки, впереди леса и равнины, а еще дальше топи непроходимые и низовья Роси. До ночи должны долететь.

Пока Змей утолял жажду, Леда даже не стала распутывать свои ремни, только с трудом разминала онемевшие пальцы, чтобы достать баклажку с водой и тоже напиться. Отдых был недолгим и скоро Крылатый снова поднялся в небо. А его маленькая спутница закрыла глаза и опустила голову на плащ, покрывающий броню огнедышащего чудовища.

Леда уже не смотрела вниз и не замечала, как густые леса сменяются чахлыми осинниками и разреженными березовыми колками. Приближались непроходимые болота, на много верст расстилалась внизу безжизненная трясина с редкими островками суши. Права была Лесная бабушка, ни зверь, ни человек здесь не проберется, только птице дана свобода легко миновать опасные места. Лишь бы хватило сил…

Годар устал. Он даже немного корил себя за смелое решение добраться до Лунной долины в один день. Дорога долгая и разумнее было устроить ночлег у того тихого озерка, где делали короткий привал, а утром продолжить путешествие.