Леда не выдержала и прыснула со смеху, не все же реветь, а душа завсегда для улыбки повод найдет, ежели крепко на засов не закрыта горем.

– Здравствуйте, очень вы интересные создания, как я погляжу, искренне рада знакомству. Только мне бы надо скорее на другой берег воротиться, меня друзья заждались, как бы сами к вам в гости не наведались.

Заскрипела под Хозяином скамья, таким же глухим и скрипучим показался и его голос:

– Нам твоих друзей боятся нечего - это наша земля, у чужаков здесь силы нет, даже если они крылаты.

Ахнула Леда, ощутив, как рванулся шнурок на шее, а маленький «дракончик» горячо впечатался в тело. Холодок пополз по низу избы, будто спутывая ноги невидимыми сетями, но сдаваться Леда не собиралась.

– Если вы ночью правите, так и мне не должны препятствий чинить, я же Лунная дочь, как бы вам матушку мою не прогневать.

Забулькал, запыхтел в бочке водяник, обратно нырнул, выпустив на край гибкий чешуйчатый плес. А мужичок с локоток сбегал по потолку на другую сторону горницы, достал с полатей пузатую бутыль, до половины оплетенную тонкой лозой, утвердил на стол и забормотал примирительно:

– За знакомство и выпить не худо! Садись ко столу, кто ты есть у нас, девка али баба уже?

– Я - Змеева невеста, попрошу уважать и не обижать.

– Это завсегда можно.

Мужичок ловко откупорил бутыль, вынул щербатые глиняные стаканчики, всерьез приготовился разливать подозрительный напиток для угощенья. Леда отрицательно покачала головой:

– Сначала бы разговор. Позволите нам завтра с утра живой и мертвой воды здесь набрать и уйти с миром?

Хозяин вытянул перед собой худые жилистые руки, свел вместе длинные высохшие пальцы. Леда смелости набралась, заглянула ему в лицо. С виду вроде бы человек: высокий, тощий, волосы длинные, темные свесились по обе стороны лица нечесаными прядями.

Глаза под широкими бровями ввалились, будто две черные ямины, а на дне их красноватые огонечки холодно мерцают. Жуткие глаза, равнодушные и пустые. Ничего не просят, ничего не дают. Скулы четко обозначены, заострившийся длинноватый нос, тонкие губы. Что и осталось-то в нем от прежнего пылкого Вечора, разве что одна только память-тоска…

– Скучно мне, девица. Развей мою печаль, тогда я подумаю, надо ли тебе помогать.

– А по мне так вам скучать некогда, вон какая кутерьма за порогом, кого только не встретишь, какое чудо-юдо. Чем я развлеку, может, песню исполнить или сказку сказать?

– Это ты ладно придумала. Вот тебе задача, расскажи-ка мне три побасенки, да с уговором: чтобы от первой я рассмеялся, от второй заплакал, а третья меня испугала. Справишься – отпущу поутру живой, дозволю к источникам заветным попасть. А вот ежели не-е-ет… пеняй на себя, я тебе не помощник.

– Ой! - задумалась Леда. - Развеселить, огорчить и напугать - вот так заданье на мою голову.

– А коли тебе голова тяжела, так можно и с плеч долой, у нас не задержится, – пробормотал услужливый мужичок, забираясь на стол с ногами, отхлебнул прямо из горлышка запотевшей бутыли и повалился навзничь, вот же пакость. Кажется, и Хозяину это дело не поглянулось, властно махнул рукой:

– А ну, брысь отсюда, погань запечная! Или не видишь, гостя у нас степенная, ей твои ужимки не по нутру! Разве будет она твое зелье хлебать? Забирай рухлядь и проваливай в подпол, меня сейчас забавлять будут.

Исчез мужичок, словно ветром сдуло, а вместо него вылез из-под облезлый черный котяра, бесшумно проследовал к Хозяину и взобрался к нему на колени. А ведь не прогнали его, легла на вздыбленную шерстку холодная рука, даже погладила. Не каменное, знать, сердце внутри, хоть давно уже и не бьется.

Леда стояла среди избы столбом и только глазами хлопала, лихорадочно вспоминая все великое множество историй, что могли бы ей пригодиться в этот зловещий час. В горле еще как назло пересохло, но не просить же теперь воды, еще гадость какую-нибудь предложат, выкручивайся потом.

«Ну, что же, Хозяин не шибко ласковый, первую историю принимай, твоего лишь за ради веселья. Будет тебе Потешная сказка!»

– У одной шустрой молодайки муж уехал на базар продавать поросят, и задумала Агнешка родню проведать в соседней деревне. Оставила хозяйство доброй соседушке на присмотр, а сама через луг на поля побежала.

Встретили в родном доме ласково, потчевали пирогами да сырниками, оставляли ночевать, только сердце неспокойно, а ну, как муж раньше срока вернется, забранит еще и вожжами поучит. Вот и решила бабонька вернуться домой даже по темной поре, а чтобы скоротать дорогу, пустилась прямиком через лесок да старое кладбище, где со всех близких деревушек народец умерший лежал.