– Ну, пора нам! А то гляди, может и задержишься на денек, погостишь? Я тебе лес покажу, ягодные поляны, к омуту свожу, кое - с кем чудным еще познакомлю…

– Спасибо, Михей, но мне бы надо к этому Змею или кто он там, Крылатый… Ох, страшно! Михей, а он меня не съест?

– Может! – хохотнул Медведь, ковыляя к раскрытой двери, а Леда, округлив глаза, так и пристыла к лавке.

– Да только самого-то его в Гнездовье нет сейчас, он опять с кем-то воевать отправился, может иноземный Князь его попросил, или иная нужда заставила. Так пока Сам не вернулся, ты с братом его меньшим о своей беде побалакай, может, и поможет чем. Еще с ними сестра живет, вроде добрая баба, раз видал на ярмарке.

Леда совсем запуталась, головой тряхнула, прогоняя грустные мысли:

– А этот брат – тоже летать умеет?

– Да вроде нет, только старшему передалось. Я сам толком не знаю, Годара все боятся, а меньшого любят да жалеют, вроде жить ему осталось недолго. В Змеином роду издавна водится так, чтобы из всех братьев только один оставался, плату Подземный требует за былые дары. К осени заберет Меньшого в свои чертоги ночные. Вот Годар и лютует, с войны на войну мечется, злоба его за брата берет, а что поделать? С Древними спорить тяжко, даже Крылатым не под силу.

– Сколько в вашем Мире тайн и загадок. И все-то грустные!

– Ну, идешь или остаешься? А то ведь и я передумать могу. Да, и мать проснуться может, запрет тебя в подполе, будешь знать!

– Иду, Михей, иду, не сердитесь!

Глава 8. Гнездовье. Сказание о Трехголовом

В краю средь гор и цветущих долин

Текла река, исчезая вдали.

Прекрасней не было страны,

Где рождались баллады и сны.

Т. Шилова (в исполнении Хелависы)

Солнце стояло еще высоко, когда Леда и Михей выбрались за ворота лесной усадьбы. Впереди показалась заросшая муравой еле приметная тропка, на нее-то Михей и свернул. Первым шел и довольно споро, хоть и опирался на здоровенную клюку.

«Не иначе как деревце прямо с корнями выдрал», - косилась Леда на голый ствол, что к низу расходился в корявую лапищу. - «Таким-то орудием можно и голову с плеч снести».

Птицы петь начали, налетела стайка комаров, да вскорести и пропала, будто отогнали их незримой метлой. Леда шла, губы кусая, едва ли не вслух досадуя, что позабыла в избе свою прежнюю одежду – футболку и джинсы. А теперешний наряд хоть и нравился поначалу, но все равно с чужого плеча, непривычно. Сарафан путается в ногах, в длиннорукавой рубашке жарко, кроссовки совсем не к месту. Вовсе их, что ли, снять…

– Михей, подождите, я обувь сниму, босиком буду. Тут же не водятся змеи?

– Чудно той бояться змей, что сама в их логово лезет!- подмигнул Медведь.

Леда так и замерла, развязывая шнурки.

– Так, может, и не ходить, если там опасно? Что присоветуете?

– Мое дело сторона, тебе лишь добра желаю. А все же не вижу причины Змею тебя в Лунную долину нести. Какая нужда-то… Ты ему не мать, не жена, Годар и так людишками пренебрегает. Посмеется над тобой и прогонит, вот попомнишь мое слово.

Леда искренне огорчилась. Чем ей заинтересовать неведомого драконищу она совершенно не знала.

– Может, я ему отслужу? Отработаю как-нибудь, буду мыть, стирать… У него семья есть? Я за детьми присматривать могу, сказок много знаю и песен тоже. Ну, что он у вас, совсем бессердечный?

– Да, похоже, так и есть. Правда, сестру с братом любит, родная кровь. А жену за себя никогда не брал, верно, рабынями пробавляется.

– Кем-кем? – Леда выронила на траву связанные шнурками кроссовки и тут же уколола ступню камешком, наверно, скоро придется опять обуваться.

Михей оперся обеими ручищами о свою клюку, хмуро улыбнулся:

– Сказывают, что в Гнездовье всякий люд живет, кто по доброй воле, а кого Годар из похода привел, сам полонил или данью отдали.

– И девушек тоже? - ахнула Леда.

– Так мужику ведь без бабы никак! А Годар при том еще не простой воин, а Змеиный князь, ему ли не иметь при себе усладу.

– Так почему он не женится? Или с гаремом веселее?

– По себе еще не нашел, так же как и я мается, небось. Эх, может, где и моя милая бродит, о другом вздыхает, встретимся ли на этом свете… И мать темнит чегой-то, а ведь порой наперед видеть умеет.

– Что-то мне все это не очень нравится, Михей. Боязно идти к местному рабовладельцу.

Леда сидела на высокой кочке, осматривая голую ступню, и вдруг заметила, как ползут по листве толстопузые рыжие муравьи. Пришлось махом вскочить да бежать к Медведю, тот лишь смеялся, оглаживая темную бородку:

– А не ходи, коли боишься. Давай, я тебя в свои хоромы отведу, у меня поживешь, может, привыкнешь, к осени свадебку сладим. Скучно одному... А хочешь - братом назови!

Леда задумалась-загрустила. Все еще брезжила в душе слабенькая надежда, что ночь промелькнет, и проснется она на родной постельке в своей городской квартире. А если нет, что тогда делать, куда податься?