А тот уставился на нее, нисколечко не таясь, уверенно сложив на щербатую столешницу большие руки. Волосы взъерошенные - до самых плеч, лицом оброс, видно, давненько не брился, а глаза выразительные – темные, в обрамлении длиннющих ресниц, глядят испытующе, со скрытой звериной страстью.

– Красивая ты. Любить тебя буду. Беречь.

У Леды от этих простых слов мороз по спине пробежал. «Проснуться бы сейчас самое время, да видно это не сон… Ой, мамочки, что же будет со мной дальше!»

– Простите, но я так не могу. Я вас совсем не знаю. И вы меня тоже, кстати. Я вам могу не подойти.

«Да, если он меня схватит, я от страха тотчас на месте умру, а это было бы обидно. Мне же надо домой. Должен же быть какой-то способ вернуться».

– А вот я сейчас и проверю, подходишь или нет… На-ко, держи!

Через весь стол полетел в сторону Леды маленький предмет, завертелся прямо напротив ее сложенных ладошек. Надо же, фигурки двух крохотных медвежат, вырезанные из дерева. Грубая работа, резьба неуклюжая, но, кажется, дорого было мужчине это нехитрое украшение.

– Нравятся тебе? В подарок возьмешь? - тихо спросил он.

– Простите, не могу, - сглотнув ком в горле, пискнула Леда.

– Значит, не поглянулось мое подаренье… - задумчиво прогудел человек- медведь.

Со двора донесся глухой звук, будто кто-то в ворота стукнул.

– Кого еще нелегкая принесла на ранней заре?

Старуха нехотя поднялась с лавки, сбросила с колен клубки ниток и те сами собой закатились в угол, сами запрыгнули в берестяное лукошко, притаившееся в углу.

– Пойду, гляну, что за гости пожаловали. А ты покамест невестушку повесели, а то пригорюнилась, будто на тризне. Аж с лица спала… Что подарок твой в руки взять не захотела, то вовсе не дурной знак. И об наказе отцовском забудь, иначе век бобылем проходишь. Сама к нам пришла девка, значит, быть ей за тобой. Так я решила и не перечь!

Леда уныло проводила старуху взглядом и оценила обстановку. За оконцем посветлело, не пора ли распрощаться с хозяевами и деру дать. Может, Медведь на липовой ноге и не догонит, а бабуля вроде с помелом не дружит. Должно получится… Закрутились мысли, как белки в колесе, да прервал их разбег тихий мужской голос:

– Сбежать надумала? Обожди малость, как мать уснет, сам к людям выведу.

Леда прижала к груди ладошки, умоляюще поглядела на «жениха».

– Вы сейчас правду сказали? Отпустите, честно?

– Сказал же, провожу ко Гнездовью, зачем мне жена, для которой я упыря хуже, - беззлобно проворчал он. - Вижу, не люб тебе, так не стану неволить. Силой никого не возьму, слез твоих мне не надо.

– Спасибо… - выдохнула Леда и тут же спохватилась. - А... а бабушка уйти разрешит?

– Это вряд ли. Да только ей-то не скажем, а на Змеиной земле она власть потеряет. Ругаться будет, пожалуй, но у меня шкура крепкая, не впервой брань терпеть. Дождаться надо только, чтобы уснула после полудня крепко, тогда и пойдем.

– Если вы меня отведете к людям, я вам буду очень благодарна, Михей… Как вас по батюшке? Отчество можно узнать?

– Отцом мне был Хозяин Лесной, а мать он в логу подстерег и своей сделал. А как она меня родила, так света белого не взвидела и сбежала к родне в деревню. Отец вернуть ее захотел, днем пошел за ней сдуру, а народ собрался, его на рогатку и поднял. Так и стал я один. Другую матушку здесь нашел. Так и живу. Не то зверь, не то человек. Никто мне не рад.

– Грустная ваша история, - от души посочувствовала Леда, - искренне желаю, чтобы нашлась для вас подходящая девушка, я бы и сама с радостью с вами дружила, но вот чтобы женой… простите, но мне надо срочно вернуться, мне не до любовных приключений. Как вы думаете, бабушка про Лунную Деву сказала верно? И как мне до тех мест дойти – долететь?

– Это тебе Змея надо просить, только он в долину Роси летает. Другим вовек не добраться, - рассудил Михей.

– Что ж, стало быть, придется к нему идти на поклон. Скажите, а он хоть добрый? Он меня послушает? Он хоть немножечко человек? - напряглась Леда.

– Человек-то человек, да вот только…

А что «только» Медведь и не досказал, вернулась со двора бабуля, цепко держа в своих сморщенных руках едва шевелящийся кулечек.

– Со Звенигорья явились… Внучок помирает, душу рвет старикам, перепечь просят.

– Это что значит? – шепотом спросила Леда, подвигаясь ближе к своему лохматому собеседнику. После недавнего разговора наедине, она вдруг прониклась к Медведю симпатией и доверием. Не похож он на брехуна, да и зачем ему зря ее обнадеживать.

Не глядя на Леду, мужик сгреб со стола деревянные фигурки медвежат, нацепил на дратву и снова обернул толстую нить вокруг широкого запястья.

– Видно и впрямь малец едва дышит, раз люди сюда явились. К нам редко заглядывают, мало кто дорогу знает. Мать добрая сегодня, глядишь, и поможет.