Но вместо ноги у него была деревяшка, это Леда почти сразу сообразила, когда чужак приблизился к ее лавке, неловко заваливаясь на целую конечность. Опирался мужик на здоровенную палку, что сама прежде жила стволом молодой березки.

– И правда, девка! Молодая, красивая…

Здоровяк шумно потянул воздух носом, громко фыркнул и усмехнулся недобро, зависая над скорчившейся под овчиной Ледой.

– Себе возьму. Женой сделаю.

И тут старуха неожиданно громко и властно подала голос из своего угла:

– Остынь, Михей, может, не про тебя товарец! Не решила я еще с ней.... Иди лучше, варева похлебай да ложись-ка спать. Устал, небось.

Чувствуя, как сильные ручищи бесцеремонно сдергивают с ее головы подобие одеяла, Леда решительно поднялась и села на лавку.

– Чего вы пристали ко мне? Вы здесь кто? Хозяин? Ну, так я в гостях у вас, имейте совесть и проявите уважение. Я из другого мира, совсем не сказочного, а тут у вас заблудилась немножко и скоро меня бабушка отправит домой. Ведь, правда, же? Да?

Леда с отчаянной надеждой глянула на старуху, которая до полуночи вертела колесо деревянной прялки, наматывая на веретенце тонкую шерстяную нитку.

Вот отложила работу и уперлась сухими, сморщенными кистями в свое сиденье, хмуро поглядывая на Леду.

– Только Лунная Дева подсобить тебе сможет. И то, если сжалится над твоими слезами горючими. А до самого капища путь не близкий, топи непроходимые, звери лютые, а гады ползучие. Гиблые там места, ой, чую, девка, не дойти тебе по земле.

– А как иначе добраться? Может, одолжите ковер-самолет?

Леда начинала закипать, что случалось с ней крайне редко. Так ведь не каждый день попадаешь в такую историю… Да что здесь происходит! Врываются в избу непонятные мужики на костылях, чуть ли не силой замуж волокут, а бабулечка, видите ли, придумала увлекательный квест на болота, причем заведомо непроходимый.

– Ковра златотканного, что как птица в небесах парить может, у меня более нет. Лешачата скрали, пустили на тряпки-игрунки, заморышей в камышах забавляют. Я не сержусь, худая доля у нежити, так пусть хоть куколками на досуге поиграют, - сухо отвечала старуха.

– Поймаю, головенки-то хлипкие пооткручиваю! – сквозь зубы процедил Михей, хромая к столу.

Там он уселся на лавку, вытянул вперед здоровую ногу, спрятав свою деревяшку под стол, угрюмо поглядывал в сторону Леды. А вот она осмелела, встала с лежанки, подошла к бабуле.

– Может, вам помощь какая по дому нужна? Вы не стесняйтесь, я все умею, пол могу помыть, что-то приготовить. Только скажите. Бабушка, а если без ковра летающего, как туда можно добраться? Что же мне делать теперь?

Но ответ «бабушки» едва Леду с ног не свалил, это же можно была ума лишиться такое услышав:

– А зачем тебе уходить? Оставайся-ка жить у меня. Будешь тут надо всем хозяйкой. Я шибко стара уже, мне власти не надобно, полвека бы помыкаться, а тебя я мно-огому научу. Жена Михею нужна. Давно мужик бродит один, хоть и не родная кровь, а жалко мне его. Медвежонком еще в дом приняла, выпестовала, вынянчила, болит за него душа. Свои-то деточки у меня не получились, так он мне заместо сына теперь.

– Михей? - растерянно прошептала Леда.

Словно не видя ее замешательства, старуха продолжала рассказ:

– Дурной был по молодости, в деревню повадился ходить, на девок смотреть. Местный знахарь прознал, скрад-ловушку поставил, так он лапы-то левой и лишился. Ну, дорогой же ценой они от меня откупались, вся округа стоном стонала, когда напустила на деревню коровий мор. А Михею впредь наука! Не ходи в чужой огород, свой заимей. Ишь, уставился! Глянешься ему, кровь-то кипит, я отсюда чую… Да, ты не боись, что медведь, нравом он смирный, на ласку скорый, хорошим мужем тебе станет, и я во всем подсоблю.

– Вы не понимаете, мне надо домой! - взмолилась Леда.

– А где муж обитает, там и дом твой станет, ты разве ж не знала? Хоть дворец, хоть берлога… Такая твоя бабская доля, привыкай, молодица.

– Но я не хочу! Дикость какая! Слов у меня больше нет. Просто нет слов.

– А ежели слов нет, сядь и помолчи! Целее будешь. И чегось ты такая худая, кого ж ты родить нам сможешь? Надо бы тебя откормить, девка, чтобы глаз мужу радовала. Сейчас заведу квашню…

Леда столбом стояла посреди избы и только возмущенно переводила взгляд то на мужика с липовой ногой, то на зловредную бабку. Может, все это местные шуточки?

"Сват Наум, да на кого ты меня оставил, негодный!"

– Ты глазищами на меня не зыркай, и не таких обламывала. Велено прижать к лавке задок, так и поступи раз сама здесь пока никто.

Тут Леду обуял страх. Просто заповедник жутких существ: невидимки всемогущие, когтистые руки из мутной реки, коты чудовищных размеров, а теперь еще и медведя-оборотня в мужья прочат… У кого же заступы искать, кому в ножки поклониться с мольбой о помощи.

Но в одном бабуля права, надо бы сесть и поговорить спокойно. Так она и поступила. Присела за край стола и даже покосилась тайком на одноногого «жениха».