Леда отскочила от лесенки и теперь с испугом хлопала глазами на низенькую сгорбленную старушку, которая сидела в дверном проеме, отводя от морщинистого лица белесые космы.

– Здравствуйте, бабушка!

– И ты не хворай, молодушка! Зачем пожаловала ко мне ?

Пропал испуг, не верилось, что это маленькое высохшее создание способно ей какое-то зло причинить. Леда низко поклонилась, а сама лихорадочно соображала, нет ли какого специального пароля на этот вопрос. Может, ответить, как сказочные добры молодцы? «Сперва в баньке попарь, накорми да спать уложи, а потом и спрашивай…» Нет, не вежливо как-то прозвучит, ладно, рискнем иначе:

– Понимаете, я из другого мира. Совсем другого. Мне бы вернуться в современную Россию, в двадцать первый век. Знаете, как это сделать? Попасть туда, где я родилась.

Уже начиная разговор, Леда вдруг осознала тщетность своих надежд. Ничего у нее не выйдет, откуда этой лесной старушенции знать о незримом проходе между мирами, если и объяснить-то толком не получается. Однако и надежды терять нельзя.

– Вы женщина пожилая и мудрая, не случайно дядя Наум меня сюда отправил, - вас все, наверно, уважают в этих краях. К кому же мне еще обратиться? Получается, что я – гостья из другого мира. У нас леших нет и русалок нет, и домовых, кажется, не осталось. Хотя мы некоторые загадки природы научно обосновать не умеем... Теперь понимаю, что миры наши так близки, стоит лишь руку протянуть и в сказке окажешься, только вот как потом вернуться обратно?

Леда набрала в грудь побольше воздуха и продолжила рассказ, умоляюще сложив ладони перед собой:

– Понимаете, я упала в яму. На высокой горе, - ну, не так, чтобы очень высокой, там был курган над могилой древнего народа. Как это случилось, сама не знаю. Луна светила…

– Луна, говоришь? - недобро прищурилась бабка. - Подумать надо. Чудны твои речи, девка, ой чудны! А я-то решила, ты ребеночка ко мне вытравить пришла аль соперницу наказать, уже хотела тебя саму в печку кинуть. А ты с Луной небо не поделила, эвоно как…

Леда чуть себе язык прикусила после таких жутких слов.

– Да вы что, бабушка? Я ни сном не духом, никакого ребенка у меня нет, ни с кем я не ругалась. Просто родилась в понедельник, в день Луны, так уж считается по народным древнегреческим поверьям. И больше ничего общего. Один разочек только с Луной и заговорила в лесу, матушкой назвала в шутку. Просто, как в заговоре одном.

– Заговоры зря не сказывают, еще при луне да с горячей крови! - хлестнула старуха отповедью.

– К-а-акой крови?

– Да той самой, что второпях по жилкам бежит, на волю просится. Все невтерпежь вам, молодайкам, знаю я!

Тут Леда совсем растерялась и расстроилась. Стояла перед избой, опустив голову, изо всех сил сдерживая слезы.

– Бабушка, помогите, очень прошу, мне надо домой. Мама будет волноваться, подумает, что меня в лесу убили. И папа будет себя винить, что устроил на такую вредную работу. Начальника еще по судам затаскают, а он хоть и скользкий тип, ничего плохого мне не сделал.

Леда упала на колени и склонилась головой чуть ли не до самой земли. Старуха с кряхтением поднялась, ковыляя обратно в избу.

– За мной ступай! Думку гадать буду, спрошу еще кой-кого, как с тобой лучше поступить. Пока у меня поживешь, а там я решу. Голодна, небось, долго по лесу шаталась?

– Нет-нет, спасибо, я есть не хочу. Только устала.

– Ну, коли так, спать ложись. Утро вечера мудренее.

Вслед за хозяйкой, нехотя забралась она по чахлой лесенке в темное нутро избы. Пахло грибами и сухой травой, огня никто не зажигал. Старуха молча указала на широкую лавку в углу, и незваная гостья смирно прилегла на старенький овечий тулуп. Назревала ночь...

Прикрывшись краешком мягкой овчины, Леда тщетно силилась разглядеть в полумраке убранство избы. Чистенько вроде, паутины не видно, от лавки старым деревом тянет. Сама же бабка копошилась у печки, стучала ухватами, что-то бурча под нос. Какой тут сон!

Но глаза закрывались, тело просило отдыха, а ум желал немного отвлечься от суматохи странного дня. Вскоре Леда задремала, но внезапно проснулась от монотонного пения за окном, голову от лежанки приподняла и прислушалась. Чужой мужской грубый голос уныло тянул простую мелодию:

– Скрипи нога, скрипи липовая, все люди спят, все звери спят, один я не сплю, по ночам брожу…

Затрещали половицы у порога, кто-то тяжелый грузно ввалился в избу:

– Здорово, мать! Кто у тебя есть? Кажись, девкой пахнет!

Леда сонно моргала, пытаясь полностью закутаться в свой тулупчик, отползти подальше к стене. Вошедший человек был велик ростом и широк в плечах, настоящий великанище, как только в этой низкой избенке и помещался.