На этот раз я успел ее внимательно рассмотреть: маленькая черная голова, зеленое шипастое тело, длинный хвост с острым наконечником на конце. Болезнь свернулась в клубок в том же самом месте, где и у кузнеца. Только была чуть ли не в два раза меньше.

— Ну, что еще скажешь, актеришко? — продолжал насмехаться мужчина. — Балаган уехал, а ты остался?

— Часто у вас живот болит? — проигнорировав его вопросы и совладав с собой, спросил я.

— Ничего у меня не болит. Прекращай уже страху наводить, а то выкину с рынка взашей, — пригрозил он.

Я понял, что пока болезнь себя не проявит, человек мне не поверит. Нужно найти другого «подопытного».

— Ладно, — примирительно проговорил я и поднял руки. — Не верите, и не надо. Через время вы припомните мои слова. И тогда — милости просим. Поможем, чем сможем, если поздно не будет. Есть еще желающие проверить меня? — я обвел взглядом присутствующих.

Толпа вокруг все увеличивалась, что было мне на руку. Сейчас главное не оплошать и продемонстрировать несколько действенных показательных приемов. Жаль только, что энергии мало. Хватит на одну руну «Исцеления» или на несколько рун начального уровня.

— Милок, на меня погляди, — послышался скрипучий голос, и, растолкав двух парней, вперед вышла сгорбленная старуха в красном платке и с клюкой в руках.

Одного взгляда «вторым» зрением было достаточно, чтобы увидеть болезни.

— У вас левое ухо больное. Скорее всего, вы им не слышите. Еще рана на затылке есть. И зубы больные… Хотя нет, зубов у вас почти нет, десны воспалились. Думаю, что они кровоточат и ноют, — озвучил я.

Старуха всплеснула руками, повернулась к толпе и изумленным голосом выдавила:

— Ведь всю правду сказал. Ни слова не соврал. Ухо у меня с молодости часто болело и текло. А потом я на него оглохла, — она сначала приложила ладонь к левому уху, а потом растянула губы в беззубой улыбке. — И зубы давно потеряла. А в последнее время язвы начали появляться. Болят так, что хоть на стену лезь. Особенно по ночам, как нарочно. Почти не сплю и есть не могу. А вчера за молоком пошла, жердь не заметила и ногой зацепилась, а потом ка-а-ак… — она рубанула рукой воздух, — …упала и затылком об угол дома приложилась. Сноха к фельдшеру водила, даже зашивать рану пришлось, а то кровище хлестало.

Толпа одобрительно загудела. Одна женщина поддержала старуху, сказав, что видела, как сноха ее окровавленную по дороге вела.

— А ну-ка мне теперь скажи, — бойко проговорила дородная мадам в многослойной цветастой юбке, делающей ее похожей на чайник. — Что у меня болит?

Я внимательно всмотрелся в нее «вторым» зрением, но ничего не увидел.

— Болезни не вижу. А под одеждой посмотреть не могу, — честно признался я.

— Вот ведь охальник! Замужней под юбки залезть хочет! — послышался возмущенный голос из толпы.

Женщина-чайник задумчиво посмотрела на меня, будто решаясь на что-то. Затем быстро подошла и доверчиво шепнула.

— Буду ждать тебя на воротах. На людях показаться не могу.

— Понял, — кивнул я.

Она чуть улыбнулась и отошла в сторону. Следом за ней я осмотрел двух молодых парней. Один действительно был здоров. По крайней мере, те части тела, что он показал, были абсолютно чисты от любой заразы. У второго оказалось больное сердце. Болезнь я увидел как красного жука, быстро перебирающего лапками в груди. Парень был впечатлен и, уточнив адрес нашей «клиники», быстро ушел.

— Раз уж пошла такая пляска, то и на меня взгляни, — передо мной встал довольно бодрый старичок с копной черных вьющихся волос, в которых я не разглядел ни одной седой пряди. Удивительно.

На этот раз мне не надо было просить его раздеваться. Он снял поношенную фуфайку и аккуратно уложил ее на деревянный ящик. Затем стянул через голову рубашку, не спеша сложил и положил сверху. Следом скинул лапти, развернул портянки, спустил штаны и оказался в одном исподнем. Все терпеливо ждали моего вердикта. К этому времени я больше не слышал ни одного нелестного выкрика. Похоже, мне начинали верить.

Прежде чем сказать все, что вижу, я медленно прошелся вокруг старика, изучая его с помощью своей способности. Старик стоял, вытянувшись в струнку, и терпеливо ждал.

— У вас много застарелых болезней, — наконец сказал я, сверившись со знаниями бывшего владельца тела, опыт которого для меня был очень важен. — Долгое время была чахотка, но сейчас она затаилась. Пока вы ее не чувствуете, но стоит вам ослабнуть, как болезнь проявит себя, — пока я говорил, вокруг стояла тишина, будто никто не смел прервать меня. — А еще я увидел, что шрам на спине вас тревожит. Старая рана плохо зажила. Внутри воспаление.

Старик никак не реагировал на мои слова, лишь внимательно слушал.

— У вас больные суставы на руках. Думаю, что пальцы болят, когда погода меняется. А еще у вас почки опутаны желтым маревом, но сейчас они тоже притихли. Болезнь скукожилась, но никуда не пропала. Если не лечить, снова вернется. Пока на этом все.