— Отца моего Степаном звали. Хороший был человек, — она поправила платок и остановила меня, схватив за руку. — Я ведь жуть как боюсь лекарей. В первый раз иду. Побудь со мной, а? У тебя глаза такие добрые. С тобой не так страшно будет.

— Не волнуйтесь, я буду рядом. Да и знахарь знает свое дело.

Старуха продолжительно выдохнула, с кряхтеньем поднялась на крыльцо и зашла в дом, не отпуская мою руку.

Ерофей ничего мне не сказал, но я перехватил его настороженный взгляд. Он явно видел, как мы вышли со стариком из-за угла дома.

— Присаживайтесь, уважаемая, — Ерофей указал старухе на стул, а мне кивнул на таз, куда пускал кровь предыдущей женщине. — Убери пока. Потом сразу назад, и чтобы больше не отвлекался. Понял?

Я вынес таз, ополоснул и уже возвращался в дом, когда увидел у забора ту самую беременную, которую про себя назвал «женщина-чайник». Она тоже увидела меня и отчаянно замахала.

— Позже! — выкрикнул я и скрылся в доме.

Мне нужно быть осторожнее, иначе Ерофей обо всем узнает, и тогда… Хм, я даже не представляю, что будет. Возможно, я снова окажусь за решеткой. Или Ерофей попытается от меня избавиться, понимая, что я чужой человек, а не Степан. Отравит или вонзит нож в шею, когда я буду спать. А может, что скорее всего начнет меня шантажировать, и тогда я точно никуда от него не денусь, а он всю жизнь будет зарабатывать, используя мои способности.

Я вернулся в дом, где старуха активно жаловалась на все свои многочисленные болячки. А Ерофей только радовался этому. Он не перебивал, а подкидывал наводящие вопросы, чтобы список болезней все увеличивался. Старуху он даже не попросил раздеться и на меня ни разу не взглянул. Я знал, что это означает — лечить он ее будет долго и неэффективно, пользуясь наивностью женщины.

— Уважаемая, вам надо будет каждый день ко мне приходить. У вас чахотка, коклюш, рожа, водянка, куриная слепота, каменная болезнь и хорея, — перечислил лекарь.

— Да ты что! Так много? — ужаснулась она и прижала ладонь ко рту.

— А что вы хотели? Даже странно, как вы до сих пор живете. Я вам кровь выпущу и настоек с собой дам. За сегодня вы должны будете два рубля. А потом каждый день еще по рублю, пока я вас не вылечу.

— Как же дорого, — выдохнула она и покачала головой. — Где ж мне столько денег-то взять?

— Я ведь не заставляю, уважаемая. Если жить хотите, надо раскошелиться. Если не надоело маяться от болячек, то можете вовсе ко мне не приходить, — холодно проговорил он.

— Я ведь сама тоже лечиться пыталась, травки пила…

— Без моих заговоров никакая травка не поможет, — в нетерпении прервал он старуху. — Расплатитесь за сегодня, уважаемая, и идите думайте.

Он встал, всем видом говоря, что больше не намерен на нее тратить свое время.

— Да за что платить-то? — развела она руками. — Не лечил ведь еще.

— Зато определил все ваши болячки. Назначил лечение. Это тоже денег стоит. Но с вас, уважаемая, так и быть, возьму пятьдесят копеек, — с видом благодетеля и филантропа ответил Ерофей.

— Пятьдесят копеек? — задумалась она. — Как скажешь.

Она вытащила из кармана ватной жилетки небольшой кошелек, перетрясла всю мелочь и выудила монету в пятьдесят копеек.

— На, держи, знахарь. Как не лечилась, так и не буду лечиться. Помру так помру. И так долго живу, — сказал она и вышла из комнаты.

Как только шаркающие шаги стихли на крыльце, Ерофей накинулся на меня:

— Что за сброд ты привел?!

— Дядька, так ведь сами на рынок отправили. Других там нет.

— Точно, — скривился он. — Не подумал я. Завтра с утра в центр города поедешь. И гляди, к богатым людям подходи. Не смей больше нищих жадных старух сюда приводить… Чего стоишь? Веди следующего, — махнул он рукой и крикнул вдогонку: — И гляди, выбери кого посолиднее!

Беременная женщина продолжала стоять у забора, навалившись на него и держась за живот. Видно, ей тяжело было долго стоять. Что же делать? Ведь больше за дом не смогу отвести. Слишком подозрительно.

— Идите за мной, к знахарю, — велел я женщине и пропустил ее вперед под неодобрительный гул и выкрики. Люди были возмущены, что кто-то проходит без очереди.

— К знахарю? Говорят, он много берет, — встревожилась она.

— Ничего платить не надо. После осмотра скажете, что денег нет, и просто уйдете. Ясно?

— Хорошо, как скажешь, — в ее голосе слышалось сомнение.

Ерофей выслушал женщину и велел раздеваться. Пышные юбки упали на пол, и она показала округлившийся живот с темной полоской посередине. Я просмотрел ее «вторым» зрением и встревожился. Нет, ребенка я не увидел. Зато заметил кроваво-красную паутину внизу живота.

— Ну? — недовольно протянул лекарь, заметив, что я медлю.

— Все хорошо, — выдохнул я.

— Правда? Ой, как хорошо! — вмиг расцвела она и принялась одеваться. — А я-то уж испереживалась вся. Чего только не надумала.

— Пятьдесят копеек заплати, любезная, — велел Ерофей.