Поблизости оказался самый большой городской рынок Иркутска. Еще издали я услышал какофонию: крики, смех, разговоры, тарахтенье телег по мощеной дороге, цоканье копыт и ржание лошадей.

Плотный поток людей двигался к открытым воротам рынка. Судя по всему, сюда съезжались крестьяне с окрестных деревень в надежде выгодно продать свой товар. Были также длинные обозы купцов, охотники с подстреленной дичью и шкурами животных, рыбаки и ремесленники.

Я слез с Пепельной, взял ее под уздцы и повел к выставленным рядам лавок с навесами и без. Кое-кто просто расстелил на утрамбованной земле плотные холсты и разложил товар на них.

Втянув носом воздух, почувствовал запахи свежей рыбы, копченого мяса, хлеба, кислой капусты и душистых трав. На завтрак была каша на воде с щепоткой соли, поэтому решил себя побаловать горстью изюма, который купил у девчушки, продающей этот изюм за десять копеек один стакан.

Везде нетерпеливо сновали покупатели, поэтому я даже не мог представить, куда встать, чтобы начать «пускать слух». Раньше мне не требовалось ничего продавать и кого-то заманивать, поэтому даже не знал, с чего начать.

Я прошел по ряду, где женщины в платках торговали молоком, творогом, сметаной и маслом. Затем перешел на соседний ряд, где на крючках висели меха: лисьи, соболиные, бобровые. Чуть далее, в том же ряду, выставили свой товар кузнецы. Вот здесь было на что поглядеть: кованые топоры, ножи разных размеров с украшенными рукоятками, топоры и прочие хозяйственные инструменты. Я даже присмотрел для себя очень удобный нож, рукоятка которого удобно легла в мою ладонь, но выкупить его я не мог — слишком дорого. Таких денег у меня пока нет.

Осмотрел последние два ряда, где продавали ткани, чаи, пряности и прочее, но так и не нашел места, куда можно было бы взобраться и рассказать о лекаре. Повсюду с криками носились ребятишки, неподалеку крутились торговцы с лотками, в которых лежали пироги, пряники, семечки и орешки. Попадались извозчики, прикрикивающие на людей, чтобы те дали проехать. А также замечал жандармов в синих мундирах, которые следили за порядком.

Делать нечего, придется как-то выкручиваться. Я снова взобрался на Пепельную и, набрав побольше воздуха в легкие, прокричал:

— Прошу внимания! Послушайте все меня! — несколько человек удивленно уставились на меня, остальные же проходили мимо, не поднимая головы.

Кое-кто быстро оглядел меня придирчивым взглядом и, потеряв интерес, продолжил идти по своим делам.

— В ваш город приехал знаменитый сибирский знахарь-шептун! Он излечит от любой болезни! — мне было неловко, чувствовал себя каким-то глашатаем или зазывалой из бродячих артистов, но я продолжал. — Знахарь спас от смерти сотни людей! Вылечил тысячи человек! Обратитесь к нему с любой болезнью, и он поможет!

— Эй, паря, а как зовут твоего «знаменитого знахаря»? — насмешливо спросил мужчина с большой корзиной продуктов в руках.

— Ерофей! — как можно громче выкрикнул я, чтобы все расслышали.

К этому времени любопытствующих прибавилось. Люди принялись переговариваться, пока один здоровенный мужик с густой рыжей бородой насмешливо не выкрикнул:

— Что-то мы о твоем «знаменитом» и слыхом не слыхивали! Обманул небось! Опять какой-то прохвост приехал, чтобы обдирать нас как липок!

— Если не верите, могу доказать. Я — его ученик. Степаном зовут, — я спрыгнул с Пепельной, и толпа вокруг нас расступилась. Народ прибывал. Всем хотелось зрелищ.

— У вас где-нибудь болит? — спросил я у того здоровенного мужика.

— Нигде не болит. Здоров я, — ответил он, продолжая насмешливо смотреть на меня.

Я переключил зрение и внимательно оглядел открытые части тела: голову, шею, руки. Действительно, никакой болезни нет. Чист.

— Поднимите рубашку, — велел я.

— А штаны снять не надо? — хохотнул он, и к нему присоединились еще голоса.

— Можно, если хотите, — бесстрастно ответил я.

— Ну на, гляди, коли так хочется, — он развязал широкий пояс с красивой вышивкой, повесил его на плечо и поднял полы длинной рубашки. — Что скажешь?

Я испуганно отпрянул и еле слышно выдавил:

— У меня для вас плохие новости. Очень плохие.

— Хех, не знаю, какой ты лекарь, но актер хороший, — продолжая улыбаться, он спустил рубашку и принялся подпоясываться. — И что же со мной?

— Вы умираете, — выдохнул я, чувствуя, как мурашки бегут по спине.

Глава 18

История повторялась. Я будто снова вернулся в деревню и пошел к кузнецу, который не поверил мне и умер. Чуть встряхнув головой, чтобы прогнать внезапно нахлынувшее наваждение, я понял, что передо мной совсем другой мужчина, а сам я в Иркутске. Только одно возвращало меня в прошлое — болезнь, которая сначала остается незамеченной, а потом очень быстро убивает.