Меня снова отвели в камеру и заперли. Руночерть задери! Не успел приехать в город, а уже вляпался в нехорошую историю. Ну ничего, впредь буду осторожнее.

Время шло очень медленно. За окном совсем стемнело, рядом с камерой перестали ходить люди, и потихоньку все стихло. Неужели здесь всю ночь проведу? А может, и не один день? Нет-нет, надо выбираться.

Я поднялся со скамьи и подошел к двери, чтобы потребовать отвести меня к следователю, но тут снова послышались уже знакомые тяжелые шаги, и задребезжал ключ в замке.

— Выходи, — сказал Толстяк, попивая горячий чай из толстостенной глиняной кружки.

Я пошел по уже знакомому пути и увидел, что дверь кабинета открыта. А на моем месте сидит раскрасневшийся Ерофей.

— Вот, пришел за тобой твой наставник, — следователь вертел в руках наши паспорта, а лекарь одарил меня таким взглядом, что стало не по себе. Он явно зол и ждет не дождется, когда сможет выместить свою злость на мне.

— Ерофей Харитонович подтвердил твои слова, поэтому можешь быть свободен, — Конюхов протянул паспорта Ерофею, который вмиг вскочил на ноги и, кланяясь, забрал их.

— Благодарю, Николай Васильевич. Хорошей вам службы. Вы уж простите этого недоросля, — кивнул Ерофей на меня. — Вечно лезет куда его не просят. В каждой дырке затычка. Но не волнуйтесь, я с ним поговорю и все объясню, — заверил он и снова бросил на меня недовольный взгляд.

— Степан ни в чём не виноват. Просто оказался не в том месте, не в то время. Подождите в коридоре, вас выведут, — сказал следователь. Мы с Ерофеем вышли, а Толстяк остался внутри.

— Куда ты опять влез? Чего натворил? — прошептал лекарь и зыркнул на меня из-под кустистых бровей.

— Никуда не влез и ничего не натворил. Дом нам искал, — пожал я плечами.

По Ерофею было видно, что он бы продолжил «грызть» меня, но рядом проходили двое служивых.

— Слышал, еще один безголовый труп нашли на Кайской сопке? Уже восьмой, — сказал один другому.

Они остановились неподалеку, у доски, на которой висели различные объявления.

— Ничего не понимаю. Кому это нужно-то? Ведь ясно, что не зверь, а то бы всего поел, — покачал головой второй.

— Как не зверь? А кто еще?

— Мне-то откуда знать. Только ни один зверь не станет голову съедать, а к телу даже не притрагиваться.

— Глупости говоришь. Может, медведь какой? Или рысь? А может, и сам тигр пожаловал? — задумчиво проговорил служивый и помял подбородок.

— Да? А ты с охотниками поговори. Уж они-то знают, как зверь охотится. Не зверь это, не зверь.

Они удалились в сторону выхода, продолжая спорить. Мне тоже стало интересно.

— Где находится эта Кайская сопка? — спросил у Ерофея.

— Мне-то откуда знать, — дернул он плечом. — Только не говори, что туда собрался. И так мозгов нет, так еще и головы хочешь лишиться? Чтоб не отходил от меня ни на шаг! — повысил он голос.

— Никуда я не собрался.

В это время Толстяк вышел, отдал мне сапоги и пояс и велел:

— За мной.

Мы прошли через дверь в решетке, обогнули угол и оказались у выхода, у которого дежурили те самые двое вояк.

— …говорю тебе, у них головы просто оторвали, а не сгрызли. Как рысь могла такое сотворить? А вот медведь очень даже мог. Ты его лапищи видел? Мне по локоть будут.

— Ни один зверь…

— Хватит спорить. Выпускайте, — велел Толстяк и кивнул на нас с Ерофеем.

Один из мужчин торопливо открыл дверь, и мы вышли на улицу.

У забора из металлических прутьев стояла наша повозка. Лошади зафыркали и радостно заржали, увидев меня — узнали, родимые.

— Куда мы теперь? — спросил я, когда мы с Ерофеем взобрались на скамью, и повозка тронулась.

— Обратно на постоялый двор. Ты же дом нам не нашел, — буркнул он.

Как и ожидалось, я остался без ужина. Однако сумел купить у кухарки булку с сахаром и незаметно ее умял. По пути я рассказал Ерофею о том, что случилось, на что он еще раз меня отругал, обозвав простофилей, которого любой дурак может вокруг пальца обвести. Я отчасти был с ним согласен, ведь поверил, что у первого встречного, который к тому же сам завел со мной разговор, есть то, что мне нужно. Это теперь стало ясно, что он соврал бы о чем угодно, лишь бы привлечь к своему воровскому делу. И как я так глупо попался? Ума не приложу. Неужели тело наивного паренька на меня так влияет?

На следующее утро сразу после завтрака — который мне тоже не достался, только чашку сладкого чая удалось выпить, — мы вместе пошли на поиски жилья. Ерофей, видимо, понял, что желание сэкономить может выйти боком, поэтому решил поискать съемное жилье на улицах с более-менее приличными домами.

Первые попытки не увенчались успехом: никто ничего не сдавал и постояльцев не пускал. Или сдавали такое убогое жилище, что становилось понятно — зиму в нем не пережить. Однако ближе к обеду мы нашли подходящее место.