— Спасибо, Настасья Петровна, — кивнул он, подошел к ближайшему кабинету и открыл дверь. — Заходи.

Я очутился в небольшой комнате, где стоял письменный стол со светильником, два стула, кушетка, обтянутая клеенкой, и небольшой книжный шкаф.

— Присаживайся, — он указал на стул. — Вообще-то я не акушер, поэтому с беременными редко встречаюсь. Кстати, как тебя зовут?

— Степан Устинов.

— Степа, значит. А меня Ильей зови. Это меня только больные и персонал по отчеству называют, а так я ведь не сильно старше тебя.

Мы пожали друг другу руки, после чего лекарь взял какую-то книгу с полки и опустился за стол.

— Что ты, говоришь, видел на животе беременной?

— Будто красная паутина внизу живота, — попытался объяснить я свои видения. — И она растет. Женщина сказала, что упала и ударилась животом.

— Что же она в больницу не пришла? — возмутился Илья.

— Говорит, что приходила, но ей сказали, что ничего нет. Но я-то ясно видел эту паутину. Нехорошая она, но разобраться не могу.

— Красная паутина? Хм…

Лекарь принялся листать книгу, сверяясь с оглавлением. Прошло минут двадцать, прежде чем он закрыл книгу и посмотрел на меня. На его лице читалась тревога.

— У меня есть только одно предположение, и оно очень опасное. Но тогда у нее была бы кровь. А если ее ничего не беспокоит…

— Беспокоит, — быстро ответил я. — Жаловалась на тянущую боль.

— Ну, тогда ее нужно срочно класть в лечебницу. Похоже, у твоей беременной отслойка плаценты.

Лекарь вкратце рассказал мне, что это значит.

— Получается, что нужно эту самую плаценту закрепить, чтобы спасти ребенка? — уточнил я.

— Да как ты крепить собираешься? Пусть в больницу бежит. У нее же роды могут начаться в любой момент! — возмутился он.

— Да, хорошо, — рассеянно проговорил я.

В это самое время я обдумывал услышанное и, кажется, нашел выход из ситуации. Прямо сейчас в моей голове складывались знаки, образуя руну, которая может помочь беременной. Только надо торопиться… Если я уже не опоздал.

— Спасибо, — сказал я, поднялся со стула и выбежал из кабинета.

— Отправь ее к нам! Слышишь?— прокричал мне вслед Илья. — Это очень опасное состояние!

— Разберусь, — махнул я рукой, подбежал к Пепельной, отвязал ее от жерди и погнал обратно в пригород.

Не знаю, где живет беременная, но можно будет поспрашивать у местных. В первую очередь я использую древний знак материнства. Помещу его в центр руны. Затем добавлю защитные знаки, чтобы удержать жизнь и не дать болезни развиться. И только в конце нарисую волнистые линии, обозначающие потоки энергии и удерживающие связь, а также останавливающие разрушение. Очень надеюсь, что я не опоздал.

Я гнал Пепельную так, что вслед звучали гневные выкрики, но вперед меня подгонял страх за женщину. Она сказала, что осталось еще три месяца носить ребенка. Это значит, что если он сейчас родится, то не выживет. Я не мог допустить гибели ребенка из-за моих пробелов в знаниях.

Подъезжая к дому, я с облегчением выдохнул. Среди собравшейся толпы, опершись о забор, стояла та самая женщина и грызла яблоко, поглаживая живот.

— Идите за мной, — я спрыгнул с Пепельной, взял женщину за руку и повел к дому.

— Куда ж так быстро-то? Не поспеваю я, — пожаловалась она, переваливаясь с ноги на ногу.

— Чем быстрее, тем лучше.

Мы зашли в дом, прошли мимо ничего не понимающего Ерофея в комнату приема.

— Покажите живот, — велел я, едва закрыв дверь.

Женщина послушно развязала веревки и спустила все три цветастые юбки. Паутина захватила еще часть живота и теперь еле заметно пульсировала. Медлить нельзя.

Я опустился на колено перед женщиной и прямо на округлившемся животе принялся рисовать руну. Времени на то, чтобы хорошенько над ней поработать и со всех сторон обдумать, не было. Я понимал, что, когда болезнь достигнет нужного уровня развития,не смогу ничего сделать. Процесс будет не остановить и не повернуть вспять.

Осторожно, сверяясь со своими знаниями, я рисовал руну. В это время в комнату заглянул Ерофей. Он с подозрением наблюдал за моими действиями.

Когда осталась последняя волнистая линия, я увидел, как дрожит моя рука. Руна оказалась очень сильной. Настолько сильной, что вычерпала из меня всю энергию без остатка.

— Еще немного, — прошептал я, аккуратно выводя трясущимся пальцем линию, которая еле светилась из-за недостатка энергии.

Когда руна была готова, я в напряжении уставился на нее, ожидая, что будет дальше. Время тянулось бесконечно медленно. Вдруг она озарилась ослепительно белым светом и исчезла. Вместе с тем пропала красная паутина.

Я с облегчением выдохнул и сел на пол.

— Ты чего, парень? Тебе плохо, да? — встревожилась женщина.

— Все нормально. Отойду. А вы здоровы, — улыбнулся я.

Она приложила руку к животу и кивнула.

— И впрямь больше не тянет. Стало быть, помогли твои руны?

— Помогли.