Народ на улице, заметив меня, тут же выстроился в очередь. Первым во двор зашел тот самый мужчина в грязном переднике.

— Парень, ты бы ел получше, а то тощий, как бездомная шавка, — усмехнулся он. — Как тебя еще ветром не унесло.

— Не унесет, копейку всегда в кармане держу.

Мы оба рассмеялись.

Как оказалось, мужчина мучился болью в локтевом суставе. Он работал мясником и с утра до вечера махал топором, разрубая кости и куски мяса. Ерофей продал ему одну из своих настоек за рубль, в составе которой были сабельник, репейник, кора белой ивы и корни пырея. Все ингредиенты я сам собирал и мелко нарезал.

Я же со своей стороны нарисовал ему прямо на локте руну «Облегчения боли».

— И все? Вот это и есть ваше лечение? — удивился он, откупорил крышку бутылька и осторожно понюхал.

— А чего ты хотел? — с недовольным видом спросил Ерофей. — Настойка заговоренная. Скоро поможет, только пей, как я тебе сказал.

— Ну ладно. Только ведь не болит уже локоть-то. А может ну ее, эту настойку? Пахнет как-то… — он скривил губы.

— Боль ушла на время. Если не лечить, снова вернется, — заверил я.

— Ладно, выпью эту муть. Надеюсь, не отравлюсь.

Я проводил мужчину до калитки и завел следующих: дед привел внука. У мальчика палец распух. В этом деле помощь Ерофея не понадобится, поэтому я сразу же нарисовал на ладони мальчика руну «Исцеления», и воспаление на глазах спало. Пораженный дед заплатил мне сорок копеек мелкими монетами.

Друг за другом я заводил в дом больных, и мы вместе с Ерофеем оказывали им помощь. Я был против пускания крови, поэтому сразу предупредил лекаря, что такой метод “лечения” он больше не будет применять. Тот поворчал, ведь только останавливая с помощью заговора текущую из раны кровь мог продемонстрировать свои способности шептуна, но также и понимал, что власть сменилась и теперь мои слова имеют больший вес.

К вечеру, когда мы приняли больше тридцати человек, я чувствовал себя на подъеме, ведь накопил много энергии. Ерофей же устал и был раздражен.

— Иди скажи, пусть расходятся. Сил у меня больше нет выслушивать их болячки, — махнул он рукой, когда я пошел провожать старуху, которая выкупила столько бутыльков с настойками, что теперь они звенели в ее карманах при каждом шаге.

— Никого больше нет, последняя была, — предупредил я. — Надо сходить до женщины с чахоткой. Проверить.

— Никуда не пойду. Я сделал все, что мог. Остальное меня не касается, — махнул он рукой и плюхнулся на скамью. — Помрет — значит судьба такая.

Ага, снова про судьбу. Так он говорил каждый раз, когда нужно было действительно много сил приложить, чтобы вылечить человека. А силы он прикладывать не привык.

Я проводил старуху до дороги и пошел в противоположном направлении, к дому, где жил мальчик с больной матерью.

Тощая собака по-прежнему лежала на крыльце, будто и не вставала со вчерашнего дня. Когда проходил мимо нее, собака приоткрыла один глаз, лениво тявкнула, но так и не встала.

На стук дверь открыл тот самый мальчик с серьезным выражением лица и не по-детски взрослыми глазами.

— Пришел-таки. Думал, обманул, — буркнул он и отошел в сторону, пропуская меня.

В доме царила полутьма, только одинокая свеча горела на столе. Увидев меня, женщина откинула одеяло и хотела подняться, но я остановил:

— Лежите-лежите. Как вы себя чувствуете?

— Уже получше, — ответила она и тут же закашлялась. — Не так в груди жжет, как раньше.

— Хорошо. Распахните рубашку, я хочу взглянуть на ваши легкие.

Мальчик подбежал к матери, подложил еще одну подушку под спину и остался стоять рядом. Женщина развязала веревки на цветастой ночнушке и распахнула вырез.

Я опустился на краешек кровати. Оба выжидательно уставились на меня, пока я «вторым» зрением осматривал женщину.

Болезнь напоминала корни дерева с черными комками наростов. Чахотка застарелая, долго прокладывала себе путь, пока не захватила все пространство. Руна «Исцеления» здесь бесполезна.

— Пейте настойку, она облегчит дыхание, но, чтобы вылечить чахотку раз и навсегда, мне нужно время, — сказал я и поднялся с кровати.

— Скажите, а лекарь придет? — уточнила женщина.

— Нет. Он больше не придет. А я вернусь. Обязательно вернусь, — пообещал я.

Я вышел на улицу и задумчиво двинулся в сторону своего теперешнего дома. С реки дул промозглый ветер, с неба взирал безучастный холодный лик луны.

В прошлой жизни я не только изучил все существующие боевые руны, но и сам создавал их. Мне было легко, ведь у меня имелись все нужные знания. Теперь же мне помогут выжить в этом мире только целебные руны. И вот тут я оказался в тупике. Лечебное дело знал лишь по самым верхам и никогда не углублялся, а человеческий организм настолько сложен, что любая неверная деталь может не вылечить, а погубить.