Уставившись на лист бумаги, я еще раз мысленно представил, как сработает руна, и остался доволен. Теперь надо попробовать применить ее на деле.

Еще раз окинув взглядом воду, лес, лодки с рыбаками и вдохнув полной грудью речной запах, смешавшийся с ароматом ранних цветов, поднялся на ноги и подошел к Гнедой. Лошадь общипала всю траву вокруг березы. Как оказалось, времени прошло достаточно много, не меньше часа. Окунувшись вглубь себя при создании руны, я не заметил течения времени. Мне казалось, что прошло от силы пять минут.

Я сразу поехал к дому чахоточной женщины. Мне не терпелось испытать первую целебную руну, которую изобрел сам. У меня не было стопроцентной уверенности, что руна сразу излечит болезнь, но то, что она ее ослабит и повысит сопротивляемость организма — это точно.

Когда подъехал к уже знакомому дому, мне навстречу вышел мальчик с пустым бидоном в руках.

— Ты вернулся, — с облегчением выдохнул он. — Я-то думал, что соврал и больше не покажешься.

— Почему ты так думал? — спросил я, привязывая лошадь к жерди.

— Потому что денег у нас нет. Вот, пошел на последние копейки матери молока купить.

— Козьего купи, оно полезнее при чахотке.

— На козье у меня денег не хватит, — буркнул он.

Я полез в карман и выудил несколько монет по пять копеек.

— На, держи. Еще и на яйца хватит. И тебе на печатный пряник

— Но… Зачем? — он опешил и не торопился брать деньги. — Вернуть же придется. А возвращать пока не с чего. Мать работать не может, а меня по малолетству никто брать на работу не хочет.

— Ничего возвращать не надо. Держи, от чистого сердца, — я наклонился, взял его руку и насыпал на ладонь монеты. — Беги, а я пока твою мать подлечу.

Мальчик с сомнением посмотрел на монеты, затем перевел взгляд на меня и еще раз уточнил:

— Честно-честно возвращать не надо? Без обмана?

— Без обмана, — кивнул я и направился к дому.

Тощая собака при виде меня забила хвостом, радуясь, как старому знакомому.

Женщина уже не лежала, а неспешно подметала веником пол. Увидев меня, она чуть улыбнулась и указала на стул.

— Настойка, что знахарь твой дал, помогает. Видишь, даже на ноги встала.

— Это хорошо. Но я попробую полностью излечить вас. Дайте мне свою руку.

— Ой, погоди-погоди.

Она засуетилась: смела сор на совок и высыпала в печь, тщательно вымыла руки с мылом, насухо вытерла чистым полотенцем и только после этого подошла и протянула изящную руку и тонкими длинными пальцами.

Немного волнуясь, ведь в первый раз испытывал целебную руну собственного изобретения на живом человеке, я аккуратно водил пальцем, вкладывая в каждый штрих свою энергию. И вот последний круг, и руна вспыхнула.

Женщина, которая до этого внимательно следила за тем, что я делаю, вскинула голову и вытаращилась на меня.

— Вам плохо? — вырвалось у меня.

Неужели я сделал что-то не так? А вдруг ей станет еще хуже?

— Что с вами? — я начал терять самообладание, ведь по бледному ошарашенному лицу ничего не было понятно.

Женщина шумно выдохнула, а затем набрала полные легкие воздуха и вновь продолжительно выдохнула. Так она сделала по меньше мере пять раз, прежде чем заговорила:

— Я не понимаю, что со мной. Сначала в груди стало горячо-горячо, будто огнем прижгли. А потом… потом все прошло, и теперь я могу дышать, — она вновь глубоко вздохнула.

— Распахните сорочку, — велел я, немного расслабившись.

Не убил, хуже не стало — уже хорошо.

Женщина послушно развязала веревочки. Я же «переключил» зрение и… ничего не увидел. От сущности не осталось и следа. В это же мгновение от нее отделился шар энергии и исчез во мне, наполняя внутренние резервы.

— Вы здоровы. Руна справилась с чахоткой, — сказал я и не смог сдержать торжествующей улыбки.

Получилось!

— Руна? Так вот что ты рисовал на моей ладони, — она посмотрела на свою руку, затем резко бросилась мне на шею и крепко обняла. — Спасибо тебе, дорогой ты мой. Спасибо! Как же я рада!

Она поцеловала меня в обе щеки и еще раз обняла, заливаясь слезами и хохоча одновременно. Я понимал ее радость, ведь сам был на седьмом небе от счастья.

Вскоре вернулся сын женщины. Она все ему рассказала, и мальчик не смог сдержать слез. Он опустился передо мной на колени и низко поклонился в пол. Я этого точно не ожидал, поэтому сначала опешил, но уже в следующую секунду принялся его поднимать.

— Ну ты что, не надо так.

— Ты не только маму спас, но и меня. Я уже решил, что после ее смерти в Ангаре утоплюсь, — шепнул он мне так, чтобы женщина не услышала.

— Глупости какие. Береги свою жизнь. Это самое ценное, — я погладил его по макушке и, попрощавшись, вышел.

Мать с сыном проводили меня до калитки и махали руками, пока я не скрылся за поворотом.

Когда вернулся домой, застал Ерофея за приготовлением завтрака. Кроме каши на столе стояла плошка с жирным творогом, шмат соленого сливочного масла и свежий хлеб.