— А может, сделать документы? — уточнил я. — Тогда и платить не придется.

— Думай, что говоришь! — прикрикнул он, продолжая кипеть от злости. — Как я эти документы сделаю, если у меня нет образования? Там диплом с медицинской академии нужен. И чтобы не меньше пяти лет в больничке поработал. Здание чтоб подходило по каким-то там требованиям, — перечислял он, загибая пальцы. — А потом все равно платить будешь, только уже не городовому на лапу, а в казну.

В это время на крыльце послышались шаги, и Ерофей замолчал. Мы оба уставились на дверь. Неужели городовому мало показалось, и он вернулся за добавкой?

Дверь медленно открылась, и в дом зашла уже знакомая беременная женщина-чайник.

— Как и обещала, — она показала трехлитровую банку компота с плавающими вишенками, подошла к столу и поставила ее передо мной. — Только банку не разбей и верни обратно.

— Спасибо, — кивнул я.

— Это тебе спасибо. Так хорошо себя чувствую, будто и не беременна вовсе. А ведь в больнице мне сказали, что зря переживала. Врали, стало быть, — она недовольно поджала губы и покачала головой. — Веры этим ученым дохтурам и фильшерам нет. Ничего не знают, а сидят с важным видом.

— Зря так говорите. Они побольше нашего знают, — ответил я.

Мне почему-то захотелось заступиться за медиков, ведь один из лекарей помог мне понять, что именно происходит с женщиной. Без его подсказки я бы не знал, что вложить в руну.

— Ой, не знаю, — махнула она рукой, развернулась и вышла из дома со словами: — Банку не разбей. Сына за ней отправлю.

Я откупорил крышку, налил компот в свою кружку и с удовольствием выпил сладкий прохладный вишневый напиток. В это время Ерофей надел халат, поправил съехавшую простынь на лавке и аккуратным рядом выстроил бутыльки с настойками.

— Иди за больными. И смотри — бедняков не приводи. Они только горазды ныть и жаловаться, что денег нет. А как за водкой у трактира стоять — так деньги у них имеются, — по обыкновению проворчал он.

Я допил компот, встал из-за стола и почувствовал, что стало лучше. Ноги уже не подгибаются от усталости, руки не трясутся и сердце не стучит, как бешеное. Немного восстановились жизненные силы, но магической энергии по-прежнему почти нет. Нужно как можно быстрее восполнить запас, ведь сегодня вечером меня ждут в купеческом доме. Я обещал посмотреть сына того купца Щеглова, который подходил ко мне на площади.

За калиткой толпа уменьшилась. Видимо, испугались городового, который бесцеремонно ввалился в наш дом. Вообще, из того, что я уже успел узнать об устройстве этого мира, городовой был одним из самых низких чинов здешней полиции. Но даже он, чувствуя власть, мог принести много проблем. Все-таки нужно получить те разрешительные документы, чтобы чувствовать себя спокойно и лечить, не боясь оказаться за решеткой.

— Кто следующий? — я окинул взглядом шепчущихся людей.

— Я! — поднял руку пухлый мужичок и, задорно взглянув на меня, поспешил к дому.

Одет он был так, как обычно одеваются торговцы: серая простая рубашка, плотный суконный жилет, широкие штаны и высокие сапоги. За плечами — мешок.

Не дожидаясь меня, Пухлый забежал в дом и, бегло осмотревшись, безошибочно определил нужную дверь.

Когда я зашел в комнату, он уже снял с плеча мешок и развязывал его.

— Что ты делаешь? — недоуменно уставился Ерофей. — Мы здесь ничем не торгуем. Мы лечим. Говори, где болит? — с нажимом произнес он, глядя на то, как мужчина выкладывает из мешка какие-то непонятные вещи: старый ржавый нож, куколки из травы, бусы из разноцветных деревянных шариков, тонкие полоски ткани и прочий мусор.

— Выбирайте, — мужичок улыбнулся, обнажив черные провалы отсутствующих зубов.

— Что это такое? Зачем ты все это вывалил на чистую простынь? — возмутился Ерофей.

— Да ты что! Не понял, что ли? — удивился он. — Это ведь знахарские вещи. Моя бабка знахаркой была, так она сказала, что с помощью всего этого, — он развел руками, — можно любую болезнь вылечить. Сам я в этом ничего не понимаю, поэтому хотел выбросить, а как услышал, что знахарь сибирский в городе появился, так сразу и прибег. Думал, пригодится.

— Убирай это дерьмо! — взревел Ерофей. — И сожги к чертям собачьим!

Пухлый надул губы и нехотя сложил все обратно в мешок.

— Может, вас что-то беспокоит? Может, родня болеет? — подал я голос, видя, что Ерофей так сердит, что с нетерпением дергает ногой, поторапливая мужчину, и шумно дышит, раздувая ноздри.

— Болит, у кого же ничего не болит? — печально сказал он, завязал ворот мешка и опустился на стул. — Шпора пяточная вылезла. Показать?

— Покажите, — кивнул я.

Мужичок бросил обиженный взгляд на Ерофея, стянул сапог, размотал портянку и поднял ногу.