— Сирота, но меня приютил знахарь-шептун. Я с ним приехал в ваш город.

— Ясно, — Дарья Ивановна тяжело вздохнула и, бегло оглядев меня, спросила: — Ты голоден? Кухарка как раз ужин приготовила. Серафим тебя на кухню проводит.

— Сначала я бы хотел посмотреть вашего мальчика. А потом можно и поужинать.

При упоминании о ребенке уголки губ женщины опустились, и во взгляде появилась тоска. Однако она тут же взяла себя в руки и кивнула:

— Ты прав. Сначала дело. Иди за мной.

Я пошел вслед за женщиной, а Серафим замыкал наше шествие.

Мы подошли к лестнице в конце коридора и поднялись на второй этаж. На полу были расстелены разноцветные половицы, заглушающие шаги, а вдоль стены стояли горшки с цветами. Здесь было всего четыре двери, за которыми наверняка находились спальни.

Мы подошли ко второй двери справа и остановились.

— Только при Ванюше ничего не говори. Не хочу, чтобы он что-то знал, ведь растет и уже все понимает. Когда выйдем, тогда мне все расскажешь, — предупредила Дарья Ивановна.

— Хорошо, — кивнул я.

Женщина открыла дверь, и я увидел детскую комнату. На стенах — деревянные панели с резьбой в виде сказочных персонажей. На полу — круглый толстый ковер. Вдоль одной стены стояли кровать с высоким изголовьем и сундук с игрушками. С другой стороны — громоздкий комод, а на стенах — детские рисунки.

За столом у окна сидел светловолосый мальчик и, склонившись над листом бумаги, рисовал разноцветными мелками.

— Ванюша, к тебе пришли, — подала голос женщина и пошла вперед.

Мальчик вскинул голову и обернулся, уставившись на меня. Я же обомлел и просто застыл на месте. Такого я еще не видел.

Глава 4

Как только жена купца Щеглова открыла дверь детской комнаты, я переключил зрение, поэтому, когда мальчик посмотрел на меня, я сразу увидел болезнь. Существо ярко-зеленого цвета заполняло всю голову ребенка и тянуло щупальцы к его шее. Склизкая, неприятная субстанция нервно двигалась, будто в этот самый момент питалась чем-то. Зрелище не для впечатлительных. Мне тоже больше не хотелось этого видеть, поэтому я вернул обычное зрение.

Женщина подошла к ребенку, погладила его по волосам и, опустившись перед ним на колени, принялась объяснять.

— Ванюша, этот дядя хочет тебе помочь. Он лекарь. Понял? — она пристально всматривалась в его лицо, пока мальчик безучастно смотрел перед собой, поверх ее головы.

Прошло пару минут, но мальчик так не ответил. Его пустой, ничего не понимающий взгляд блуждал по стене с рисунками.

— Ванюша, лекарь тебя посмотрит, ладно? — мать вновь попыталась достучаться до разума своего ребенка.

На этот раз мальчик еле заметно кивнул, и я услышал вздох облегчения. Это был Серафим, который стоял за мной и за все это время не проронил ни звука.

Дарья Ивановна махнула мне рукой, и я приблизился. Сущность я увидел сразу, но не знал, насколько глубоко она проникла в тело ребенка, поэтому попросил:

— Расстегните верхние пуговицы.

Пока женщина возилась с маленькими пуговками, я встретился взглядом с мальчиком. Глаза в точности как у матери — голубые, словно небо. Сначала я подумал, что он ничего не понимает, но вдруг он чуть наклонился ко мне и прошептал:

— Пакнет и-го-го.

— Что? — переспросил я.

— Пак-нет и-го-го, — старательно повторил он и вперился в меня глазами, будто молил «пойми меня».

— Он говорит, что от тебя пахнет лошадью, — печально улыбнулась женщина. — Ванюша с трудом говорит. Никак не получается. Уж столько учителей сменили, но все лишь разводят руками.

Дарья Ивановна справилась с пуговицами и оголила грудь ребенка. Я склонился над ним и с облегчением выдохнул. Болезнь остановилась на горле и дальше не продвинулась.

— Я увидел все, что мне нужно, — сказал женщине и, улыбнувшись ребенку, двинулся к дверям.

Мы с Серафимом подождали Дарью Ивановну в коридоре, и втроем двинулись к выходу.

— Ну что? Увидел что-нибудь?

— Да. Болезнь есть. Она заполнила всю голову вашего сына и добралась до горла, но дальше не пошла.

— Всю голову? — испуганно выдохнула женщина и прижала руки к груди

— К сожалению, да.

Мне самому не хотелось говорить такое матери ребенка, но я не мог промолчать. Она имеет право знать.

Женщина закрыла лицо руками, несколько раз глубоко вздохнула и, справившись с нахлынувшими чувствами, осторожно спросила:

— Есть лекарство от этой болезни?

— Насчет лекарств не знаю, но могу попробовать справиться с болезнью с помощью целебных рун.

— Целебные руны? В первый раз об этом слышу. Но я готова на все, лишь бы ему стало лучше. Что для этого нужно? — в ее голосе слышалась решимость.

— Ничего. Это моя задача — подобрать подходящие знаки и создать руну, которая поможет вашему мальчику.

— Так, может, ты прямо сейчас попробуешь? — с надеждой спросила она.