— На, глянь. Видишь вот этот нарост? — указал он пальцем. — Больно наступать просто жуть. В толстой портянке более-менее, а босиком вообще ходить не могу. Примочки из уксуса делал, яблочную мякоть под пятку подкладывал — все без толку. Растет с каждым годом. Скоро без клюки ходить не смогу.

Я «переключил» зрение и увидел болезнь в виде черной изогнутой штуковины, больше напоминающей птичий клюв.

— Дайте сюда руку, — велел я.

— Ты ногу лечи. С руками у меня проблем нет.

— Могу и на ноге, — пожал я плечами и нарисовал руну посреди стопы с грубой потрескавшейся кожей.

Для избавления от этой болезни я нарисовал сначала руну «Облегчения боли», а затем руну «Чистоты». Шар энергии незамедлительно перешел ко мне. А «второе» зрение подсказало, что шпора рассосалась, будто ее и не было.

— Встаньте и пройдитесь, — велел я.

— Неужто уже все? — удивился он, поставил ногу на пол, поднялся и сделал два осторожных шага. — Фу-ты ну-ты, и впрямь не болит.

Он радостно подпрыгнул и постучал пяткой, на которую до этого наступать не мог.

— Вот ведь как! А я не верил! — он схватил мою руку и энергично ее затряс. — Благодарствую, лекарь! Вот ведь какой молодой, а такой умелый!

— Вообще-то, я — лекарь, — вставил угрюмый Ерофей.

Однако мужичок не обратил на него никакого внимания. Обувшись, он еще раз показал мне на свой мешок.

— Может, возьмешь? Авось чего и пригодится.

— Нет, не надо.

— А вот за прием и лечение ты должен три рубля! — Ерофей встал у двери и упер руки в бока, прожигая недовольным взглядом Пухлого.

— Откуда же мне три рубля взять? — развел он руками. — Я ведь только пришел бабкины вещи продать. Лечиться вовсе не собирался.

— Давай деньги, иначе отсюда не выйдешь.

— Это ж как ты мне запретишь? — набычился мужичок. — Драться, что ли, полезешь?

— Зачем драться? — изобразил удивление Ерофей. — Видел, городовой от нас выходил? Так вот, мы теперь вместе работаем. Кто денег платить не хочет, тот прямиком в тюрьму пойдет, — лекарь так убедительно соврал, что даже я бы поверил, если бы не присутствовал при их разговоре.

— Вот ведь как, — пригорюнился Пухляш и полез во внутренний карман жилетки.

Пошебуршал там и выудил ровно три рубля. Однако деньги протянул не Ерофею, а мне со словами:

— Спасибо, лекарь.

Я забрал деньги, а Ерофей нехотя посторонился, пропуская мужичка.

— Ну и полудурок, — сказал Ерофей, когда дверь за Пухляшом закрылась. — Иди за следующим и сразу про деньги говори. У кого денег нет, пусть к местным коновалам идут. Я не для того из глуши выбирался, чтобы снова из бедняков копейки трясти. Два дня ты в центре пропадаешь, а толку нет, — он с подозрением прищурился, глядя на меня. — Завтра с тобой пойду. Погляжу, как ты народ зазываешь.

— Как угодно, — равнодушно пожал я плечами и пошел за больным.

Друг за другом мы приняли более десяти человек. Тех, что были с легкими заболеваниями, где помогут настойки Ерофея, я позволял ему лечить. Остальных же взял на себя. В большинстве случаев болезни были несерьезные, поэтому слабые руны вполне справлялись. Поэтому к вечеру я накопил достаточно энергии, чтобы наведаться к купеческому сынку.

Когда выпроводили последнего больного и остальных отправили по домам, я вывел Пепельную на дорогу и поехал искать Амурскую улицу. Именно там, в доме номер восемь, жил купец Вениамин Щеглов.

Я прекрасно понимал, что помощь его сыну была той самой возможностью, которая нужна нам с Ерофеем, чтобы заявить о себе в более серьезных кругах местного населения. Пока к нам за лечением обращались лишь крестьяне, ремесленники и торговцы, живущие в пригороде на ближайших улицах.

Я ехал медленно, сверяясь с направлением у прохожих. К вечеру поднялся ветер, раздувая пыль с мостовой и шелестя кронами деревьев, что росли вдоль дороги. Я пожалел, что не надел чего-нибудь потеплее. Сейчас на мне была только тонкая льняная рубашка.

Когда наконец добрался до Амурской улицы, то снова пожалел, что не успел пройтись по магазинам и приодеться, как полагается. Здесь явно жили богатеи.

Широкую улицу с просторным тротуаром освещали высокие фонари, украшенные коваными узорами. С обеих сторон стояли внушительные каменные дома в два и даже в три этажа, огороженные кирпичными стенами и коваными воротами.

Фасады домов окрашены в светлые тона, на окнах — резные наличники, а крыши покрыты темной черепицей. Имелись также балконы с цветниками и различными декоративными элементами. Складывалось впечатление, что соседи в погоне перещеголять друг друга выдумывали, как бы поразить и казаться богаче и успешнее. Кое-где в ухоженных садах стояли статуи атлетического вида мужчин и стройных женщин. Также я заметил шумящий фонтан, карусель из деревянных лошадок и небольшие беседки, оформленные в разных стилях.

Таблички с номерами были не на каждом доме, поэтому пришлось остановить прохожего и уточнить, где находится дом номер восемь. Хорошо одетый мужчина с цилиндром на голове и с тростью в руках окинул меня недоверчивым взглядом и указал тростью на двухэтажный дом, покрашенный светло-голубой краской.