— А-а, лекарский ученик, — узнал он меня и поспешил навстречу. — Мне сказали, что ты вчера приходил.

Он отпер ворота и открыл одну створку.

— Что-то надумал за ночь?

— Да. Есть одна идея, хочу попробовать.

Мои слова Щеглову не понравились.

— Как это «попробовать»?

— Новую руну создал. Очень надеюсь, что поможет.

— А хуже не будет? — насторожился мужчина.

— Нет, хуже не будет, но не уверен, что она полностью избавит вашего сына от болезни.

— Ну смотри, если Ваньке хуже станет…

Он не стал договаривать, но его тяжелый взгляд и поджатые губы подсказали, что ничего хорошего ждать не придется.

Мы зашли в дом. Дарья Ивановна с Ванюшей сидели в гостиной за столом и завтракали. Мальчик снова безучастно смотрел перед собой, вяло ковыряясь ложкой в тарелке.

Женщина обрадовалась, увидев меня, и тут же подвела сына.

— Вот, Ванюша, снова дядя пришел. Помнишь его?

Мальчик поднял на меня голубые глаза и еле слышно сказал:

— Пакнет и-го-го.

— Да, правильно, — я опустился перед ним на колени. — Я приехал верхом на лошади, которую зовут Пепельная. Ты хотел бы на нее посмотреть?

Мальчик пожал плечами.

— Ну ладно. Потом я тебе ее покажу. А пока постой смирно.

Я вытащил из кармана бумажку, еще раз взглянул на руну и, затаив дыхание, приложил палец ко лбу ребенка.

— Надеюсь, все получится, — выдохнул я и принялся чертить.

Глава 5

Линии руны загорались ярким белым светом, наполняясь силой и моей энергией. Все символы получились настолько сильными, что я чувствовал, как от каждого движения пальцем лишаюсь магической энергии. Но мне совсем не было жаль тратить ее на ребенка, лишь бы ему стало лучше.

Когда осталось провести последний штрих, я прерывисто вдохнул, физически ощущая возникшую внутри пустоту.

— Что такое? — встревожилась Дарья Ивановна, внимательно следя за мной и ребенком.

Я не ответил, лишь мотнул головой и поднял вверх палец, соединяя треугольник. Руна вспыхнула так ярко, что я невольно отпрянул и зажмурился. Остальные же не увидели ничего, кроме моей реакции.

— Парень, тебе плохо? — настороженно уточнил Вениамин.

— Нет, — хрипло выдавил я и посмотрел на Ванюшу.

Мальчик стоял как вкопанный и с широко раскрытыми глазами невидящим взглядом смотрел куда-то вбок.

Я переключил зрение и увидел, как мерзкая зеленая болезнь-сущность скукоживается, судорожно дергаясь. Сначала она убрала отростки от шеи мальчика, затем сама начала уменьшаться в размерах.

Нас с мальчиком о чем-то спрашивали, что-то говорили, но мы оба не отвечали. Ваня явно чувствовал то, что творится в его голове, я же с нетерпением ждал, чем все закончится.

Вскоре зеленая сущность уменьшилась настолько, что стала напоминать скомканный лист бумаги.

— Ну давай же! — выкрикнул я, не спуская с нее взгляда.

Все замерли, не понимая, что происходит.

Вдруг сущность дернулась и пропала. Я с облегчением выдохнул, а Ваня повернулся к матери и заплакал. Женщина прижала его к груди и принялась зацеловывать, а ко мне поплыл шар энергии, который тут же вернул мне силы.

— Степан, что случилось? Я ничего не понимаю, — слезливо спросила Дарья Ивановна, с тревогой глядя на меня.

— Все прошло хорошо. Болезни больше нет, — я улыбнулся и поднялся на ноги.

Вениамин Щеглов не знал, как реагировать. Никто, кроме меня, не видел болезнь, поэтому поверить в то, что она вдруг взяла и пропала, было сложно.

Между тем Ваня успокоился, вытер слезы и, отстранившись от матери, сказал мне:

— Дядя, ты обещал показать мне лошадь.

— Ваня! — выкрикнул купец, схватил ребенка на руки и, смеясь и плача одновременно, прижал к себе. — Ты говоришь, сынок! Ты говоришь!

На крики грузно прибежал Серафим, за ним старик-лакей и кухарка.

— Степан, ты помог. Ты помог Ванюше. Спасибо! Я так тебе благодарна, — Дарья Ивановна со слезами на глазах обнял меня.

Купец тоже не остался в стороне. Он смеялся, вытирая текущие из глаз слезы, и, позволив матери взять ребенка на руки, обнял меня как родного. Затем, будто не веря своим ушам, просил сына говорить и говорить. Мальчик с готовностью отвечал на вопросы, называл свое имя и имена всех присутствующих. В общем, столько радости и счастья я давно не видел.

Меня тут же усадили на почетное место за столом и принялись угощать. Ваня же уселся рядом и без конца о чем-то рассказывал, радуя родителей. Теперь, когда его не сковывала болезнь, он говорил обо всем, о чем раньше не мог сказать ни слова. Все его слушали с умилением, и то и дело кто-то подходил, чтобы погладить его по голове, обнять или поцеловать.

Я был очень доволен с собой. Получается, что свои знания в области руномагии я могу использовать не только для защиты и нападения, а также для лечения таких сложных болезней.