На мгновение я засомневался, говорить Ерофею о Щегловых и Илье или нет, но тут же понял, что ему об этом знать не обязательно. Толку от него все равно нет, а под ногами будет мешаться.

— По городу ездил. Побывал на улице Амурской. Там много дорогих домов.

— И что? Приманил кого-нибудь к нам? — оживился он.

— Пока нет, но я стараюсь.

Пыл Ерофея тут же угас.

— Старается он. За целый день всего десять рублей заработали. Куда это годится?

— Отдайте мою долю, — велел я.

— Еще чего! Ты и так от того придурка с шпорой в пятке три рубля получил. С тебя хватит, — возмутился лекарь.

— Мы договаривались, что деньги делим поровну, — не отступал я. — Или вам напомнить?

Я вложил в голос силу, чтобы угроза прозвучала правдоподобной.

Ерофей недовольно поморщился, вытащил из кармана целую горсть мелочи, подсчитал и подвинул в мою сторону.

— На, не подавись.

Задув свечу, он поднялся и пошел в комнату. Вскоре послышались скрип кровати и неясное бормотание. Я в полутьме собрал монеты, пересыпал в карман куртки и, умывшись, тоже лег. Из головы не выходил образ болезни мальчика. Какая-то дрянь живет в голове ребенка, и никто, кроме меня, ее не видит. Надеюсь, я смогу подобрать подходящие знаки и вылечить Ваню.

Проснулся я едва небо посветлело. Ерофей храпел на весь дом, а за окном щебетали ранние пташки. Стараясь не разбудить лекаря, наскоро оделся и вышел на улицу. Вокруг висел тяжелый, пропитанный влагой туман, из-за которого вмиг стало зябко. Пришлось вернуться в дом и надеть старую фуфайку.

Гнедая проснулась, как только я открыл дверь в сарай, и вмиг приблизилась ко мне, тыча носом в плечо.

— Пойдем-пойдем. Устала взаперти сидеть. Понимаю, тебе хочется на волю, на простор, — погладил ее по шее, надел сбрую и вывел на улицу.

На улице было пустынно. Даже дым из труб не поднимался. Мы спустились к реке, где я быстро нашел то место, которое заприметил в прошлый раз — закуток посреди леса. Отсюда открывался вид на реку.

Я вытащил из кармана кусок белой бумаги, карандаш и, опустившись на бревно, уставился на темную воду широкой реки.

Если предположение Ильи верно и в голове ребенка сидит коварная болезнь, то я должен создать руну, которая уничтожит именно ее и не навредит самому ребенку.

Время шло, над лесом взметнулись лучи солнца, вокруг стоял птичий гомон, послышались разговоры, запахло дымом. Иркутск просыпался, а я никак не мог подобрать подходящие знаки.

В конце концов я решил сделать упор на то, в чем точно уверен. Сначала нарисовал круг — символ целостности и защиты. Сверху наложил на него линию, которая привяжет круг к мозгу, к его извилинам. Внутри круга нарисовал небольшой треугольник, указывающий вверх, и вложил в него силу исцеления и очищения. На этом все. Привносить еще знаки в эту руну я просто побоялся. На кону жизнь ребенка.

Окинув критическим взглядом получившуюся руну и представив себе, как она будет действовать, я остался доволен. Эта руна усилит природные защитные силы организма и восстановит нарушенный баланс, а также пробудит жизненную энергию — все это должно помочь справиться с неизвестной заразой.

Засунув в карман лист бумаги, взобрался на Гнедую, которая паслась неподалеку, и поехал к дому. К этому времени Ерофей уже растопил печь и взбалтывал яйца с молоком.

Он недовольно взглянул на меня, но ни слова не сказал. Когда пышный омлет запекся в печи, мы позавтракали, и я снова засобирался к Щегловым.

— Куда собрался? — спросил Ерофей.

— Так сами же сказали в центре народ зазывать, вот и…

— С тобой пойду, — прервал он меня и принялся одеваться.

Руночерть его задери, с раздражением выдохнул я. Делать нечего, придется отложить поездку к Щегловым.

Ехать верхом на лошади лекарь отказался и поймал на широкой дороге извозчика. Мы прибыли на площадь. Время было еще раннее, поэтому площадь пустовала. Только сонные извозчики проверяли свои экипажи и торговцы расставляли товар.

— И на кой черт мы так рано сюда приехали? Ведь нет никого, — Ерофей с недовольным видом окинул взглядом дома, стоящие вокруг площади. — А тут что?

— Вон там городская управа, — указал я на одноэтажное здание. — Там храм. Здесь гостиница. Это губернаторский дом…

— Губернаторский дом, говоришь, — задумчиво протянул он. — Как думаешь, может, сразу губернатору представимся?

— Не стоит, — предупредил я.

— Почему это? — возмутился Ерофей, исподлобья взглянув на меня. — Чем я хуже?

— Если уж городовой у нас документы спрашивал, то губернатор тем более их потребует.

Ерофей тут же поник.

— Черт бы побрал эти документы. На кой они нужны? Какой в них толк? Выдумали какие-то документы, а нам теперь мучиться, — он с недовольным видом огляделся и пошел к извозчикам. — Ладно, поехали домой. В это время здесь делать нечего.

— Вы езжайте, а я по городу прокачусь.

Ерофей ничего не ответил, лишь махнул рукой.

Взобравшись на Пепельную, я поскакал на Амурскую улицу. За шнур дергать не пришлось, во дворе был сам хозяин дома, купец Вениамин Щеглов.