– Не называй меня Блейки, – ворчу я. – Только Джиджи имеет право на это. И мы оба знаем, что ты сам напрашиваешься на этот ярлык. Ты из кожи вон лезешь, чтобы дать понять девушкам, что ты с ними ради приятного времяпрепровождения, а не для отношений.

На это он пожимает плечами.

– Нет ничего плохого в том, чтобы знать свои пределы.

– Но ты же был влюблён, правда?

Уайатт кивает.

– Много раз. Но не такой любовью, о которой мы говорим. – Он замолкает на мгновение, потом задумчиво продолжает. – Думаю, я могу это представить. Что чувствовала Дарли к Рэймонду. Любовь, настолько всепоглощающую, что, когда она уходит, ты не хочешь жить дальше. Не хочешь исцеляться.

Я кусаю губу, потрясённая внезапной серьёзностью.

– Это как... – Он снова замолкает. – Ты просто хочешь перестать существовать в мире, где она тебя больше не любит. Потому что стереть себя менее больно, чем оставаться жить без неё.

У меня перехватывает дыхание, по телу разливается странное ощущение. Для человека, который называет себя «Мистером Веселье», он очень глубоко рассуждает о любви.

– Ты когда–нибудь чувствовала что–то подобное? – хрипло спрашивает Уайатт.

Я медленно качаю головой.

– Нет. Но я думала, может, с Айзеком... – Я замолкаю, не зная, к чему веду. – Айзек вел себя так, будто любил меня. Он был слишком эмоционален в проявлении своих чувств, особенно на публике... все эти грандиозные жесты и признания в любви... – Я сглатываю комок в горле. – Но я не думаю, что он чувствовал хоть что–то из того, что ты только что описал.

Тень дискомфорта пробегает по лицу Уайатта, будто он осознал, как глубоко мы забрались.

– Эх, – наконец говорит он. – Из этого вышла бы отличная песня о любви, но в реальной жизни? Это, наверное, переоценено.

Семейная тусовка Грэхемов

ГАРРЕТ: Ребята, Грэхемы должны выиграть турнир по бадминтону. Давайте сделаем это.

РАЙДЕР: А если выиграем мы с Джиджи? Мы же Райдеры.

ГАРРЕТ: Ты Грэхем, сынок. Веди себя соответственно.

Логаны

Логаны

ДЖОН: Я хочу, чтобы вы знали: я обожаю вас обеих, вы – весь мой мир, и я готов отдать за вас жизнь.

ГРЕЙС: Но?

ДЖОН: Но когда дело доходит до игр в Тахо, мой партнёр – Элли. У нас с ней отличное взаимопонимание, и мы не собираемся ничего менять.

БЛЕЙК: Мам, как ты до сих пор с ним не развелась?

Гены Дина

Гены Дина

ДИН: Если Ди Лаурентисы не победят, вы опозорите наш род. Бо, Айви, вам надо поднапрячься. Я бы попытался, но мне досталась Грейс.

ЭЛЛИ: А я?

ДИН: Ты для нас мертва. Ты была изгнана из семьи, когда четыре года назад выбрала его своим партнёром.

БО: Прости, мам, но он прав.

ЭЛЛИ: У нас с ним отличное взаимопонимание, и мы не собираемся ничего менять.

АЙВИ: Я отказываюсь участвовать в этом чате, пока кто–нибудь не сменит название.

ЭЛЛИ: Айви права. Мои гены явно лучше.

ДИН: Кто–то что–то сказал? Мне кажется, я слышу чей–то голос, но это может быть предатель, а мы в «Генах Дина» не признаём предателей.

Время Такеров

Время Такеров

ДЖОН: Дорогие, мы с вашей мамой очень любим вас. Но победу заберём мы, даже если нам придётся стереть вас в порошок.

АЛЕКС: Я тоже люблю тебя, папочка.

ДЖЕЙМИ: Люблю тебя, пап.

Глава 14. Блейк

Глава 14. Блейк

Приготовься проглотить мой волан

– Давай поиграем, – предлагаю я, когда мы возвращаемся домой. Я не ожидала, что поход окажется таким утомительным, и мне отчаянно хочется разрядить обстановку. Разговор с Уайаттом о всепоглощающей любви сбил меня с толку.

– Во что? – рассеянно спрашивает он.

– В бадминтон.

– Серьёзно?

– Почему нет? Наши чокнутые отцы будут счастливы узнать, что мы начали тренироваться раньше времени.

– Точно. – Уайатт поворачивает бейсболку козырьком назад. – Ладно. Я в деле.

После быстрой переписки с его отцом, мы узнали, что Управляющий Генри сложил весь инвентарь в лодочном сарае, так что пока Уайатт идет за ним, я бегу в дом за бутылками с водой. Когда я возвращаюсь, Уайатт уже на площадке. Он снял футболку, так что теперь на нем только эти развратные шорты цвета хаки и кепка задом наперед. Боже, помоги мне.

Жарко, так что я тоже снимаю футболку, оставаясь в спортивном топе и велосипедках. Я затягиваю шнурки на кроссовках, чтобы не споткнуться на корте.

– На тебе лифчик. – Хмуро говорит Уайатт.

– О нет. Это заставит тебя снова захотеть меня поцеловать?

Закатывая глаза, он протягивает мне ракетку, жонглируя в другой руке парой воланчиков.

– Ты знаешь, как играть, да?

– Нет, – бодро отвечаю я. – Но я так понимаю, нужно просто лупить через сетку со всей дури?

– Ну, в общем–то, да. Но когда волан...

– Пожалуйста, перестань меня заводить.

Он фыркает.