– Так вот как будет проходить лето? – Она вертит в руках соломинку, и кубики льда стучат по стеклу. – То ты вежлив, то огрызаешься на меня и оскорбляешь мою грудь. То ты совершенно нормальный, болтаешь о музыке и делишься историями о своей девственности, а потом – бац! – запрещаешь мне выходить из дома. А теперь ты притворяешься, что тебе не все равно, как я буду бороться за опеку над Горячим Парнем? Я хочу сойти с этих американских горок, Грэхем.

Я виновато выдыхаю.

– Прости, что оскорбил твою грудь.

– И мой музыкальный вкус.

– Ну, нет. Твой музыкальный вкус отстойный.

– Молли Мэй – крутая!

– Она поверхностная, – парирую я.

– Ага, а ты – бесконечная бездна глубины. Таааакой глубокий. – Блейк театрально закатывает глаза.

Я играю с покрытой конденсатом этикеткой от пива, медленно отрывая ее от бутылки.

– Ну, я пытаюсь таким быть. Но не получается. У меня творческий кризис уже почти год.

Она замирает.

– О чёрт. Прости. Почему ты не сказал раньше? Я не знала, что у тебя кризис.

– Всё нормально. Такое бывает.

– Это не «нормально». Музыка – вся твоя жизнь. И это твой способ зарабатывать на жизнь. У тебя есть какие–то стратегии борьбы с творческим кризисом? Сталкивался ли ты с ним раньше?

– Никогда, – неожиданно признаюсь я.

– Это ужасно.

Сочувствие, которое мелькает в ее глазах, задевает меня, в основном потому, что мне сложно отличить сочувствие от жалости. Ненавижу жалость.

Я отрываю кусочек этикетки, и узкая полоска сворачивается в трубочку.

– Всё нормально, – повторяю я, на этот раз тверже, потому что больше не хочу это обсуждать. – Я справлюсь. У меня есть план.

– Ладно. Какой план?

– Никакого секса.

Блейк выглядит сбитой с толку.

– Что?

Я потираю затылок, чувствуя себя неловко

– Я временно завязал с сексом.

– А «временно» – это сколько? – спрашивает она.

– У меня не было секса полгода.

– Херня.

– Это правда. – Я запрокидываю бутылку и делаю большой глоток пива.

– Как ты вообще ещё жив?

– Смешно. – Я смеюсь прямо во время глотка и кашляю.

– Нет, серьезно. Не могу поверить, что ты столько воздерживаешься. Для тебя это, должно быть, пытка.

– Как часто, по–твоему, я трахаюсь, Веснушка?

В тот момент, когда вопрос срывается с языка, я стискиваю зубы, напоминая себе, что не должен говорить такого дерьма в ее присутствии. Достаточно хреново, что я позволил себе тот разговор о девственности.

Позволил?

Ладно. Инициировал.

Я уже жалею об этом, потому что единственное, чего я добился, – поселил в своей голове образы того, как Блейк занимается сексом с Бо. Из всех людей. Я точно не ожидал того жгучего приступа ревности, который испытал при мысли, что она отдалась именно ему.

Это чертовски неправильно, но я жалею, что не был у нее первым.

– Значит, ты отказываешься от секса ради музыки? – задумчиво говорит Блейк, не замечая моих внутренних терзаний.

– Вроде того. – Я неохотно продолжаю. – Я говорил с Коулом, моим бывшим товарищем по группе...

– Коул Таннер? О боже, он такой горячий.

Я закатываю глаза.

– А это здесь при чем?

– Ни при чем. Просто констатирую факт.

– В любом случае, считается, что целибат – это творческая перезагрузка. Помогает прочистить мозги. Ну, знаешь, дать выход разочарованию и накопившейся… – Я ищу нужное слово.

– Сперме? – предлагает она, и я фыркаю со смеху.

– Похоти, – поправляю я. – Коул клянется, что это поможет мне вернуться к моей работе.

– То есть, по сути, ты вел себя как капризный мудак, потому что у тебя не было секса? – Она с любопытством ищет мой взгляд. – А ты дрочишь?

О, чёрт. Зачем я открыл эту дверь?

– Это не твоё дело.

– Нет, скажи. Ты вообще воздерживаешься от оргазмов или только от секса с другим человеком?

– Дрочу, – отвечаю я против воли. Мои голосовые связки работают сами по себе, без участия мозга.

Блейк засовывает соломинку обратно в рот и понимает, что стакан пуст, когда вдыхает только воздух.

– Я возьму ещё один, – говорит она. – Хочешь, куплю тебе ещё пива?

Я прищуриваюсь, глядя на неё.

– С какими документами?

– Точно не с фальшивыми, – невинно говорит она.

Я вздыхаю, когда она убегает. Эта девушка меня в могилу сведёт.

Мой телефон жужжит – очень нужное отвлечение. Или нет. Потому что это моя сестра спрашивает, как там Блейк. Клянусь, вся наша семья помешана на благополучии Блейк Логан.

УАЙАТТ: Она в порядке. Мы сегодня плавали на катере.

ДЖИДЖИ: Ты с ней хорошо обращаешься?

УАЙАТТ: Иногда.

ДЖИДЖИ: Лол, ты такой мудак.

УАЙАТТ: Это лето должно было стать моим писательским летом, Стэн.

ДЖИДЖИ: Ну, теперь это твое лето, когда ты должен проявить человечность и посочувствовать девушке, чье сердце было разбито.