Поскольку сегодня я решил бороться с бессонницей и все–таки попытаться уснуть, я раздеваюсь и ложусь в постель голым, стараясь устроиться поудобнее. Вот только с членом, твердым как камень, хрен устроишься.

Я слишком возбужден после сегодняшнего вечера. Слишком долго сдерживался все эти полгода. Воздержание для меня неестественно. Я люблю трахаться. Мне нужно трахаться.

Я переворачиваюсь, и моя эрекция вонзается в матрас. Член настолько твердый, что это причиняет боль.

После нескольких минут игнорирования ноющих яиц, я думаю, к черту это. Надо с этим разобраться. Наклонившись, я беру свой телефон с прикроватной тумбочки, готовясь найти какую–нибудь порнуху.

Вместо этого я открываю аккаунт Блейк в инстаграме.

Это так неправильно. Во многих отношениях. Я это понимаю. И не горжусь этим. Но понимание всего этого не мешает мне листать её ленту, пока я не нахожу фото, на котором видно немного кожи.

Это селфи, которое она сделала прошлым летом в поместье Ди Лаурентисов на Сен–Барте. Она развалилась на шезлонге в откровенном красном бикини. Ее волосы собраны в беспорядочный пучок, волнистые пряди обрамляют лицо, подчеркивая загорелые щеки и россыпь веснушек. Она приподняла одно колено в позе, которая приковывает взгляд – по крайней мере, мой – прямо к ее промежности.

Я представляю, как отодвигаю тонкую полоску ткани и обнажаю её киску – и, чёрт возьми, мой член буквально прыгает мне в руку. Я прикусываю губу, чтобы сдержать стон, и крепко сжимаю основание, чтобы не кончить слишком быстро. Но потом понимаю: зачем тянуть? Чем быстрее я избавлюсь от этого напряжения, тем быстрее смогу снова смотреть на Блейк Логан без порнографических мыслей.

Я быстро двигаю рукой, охваченный чистой, беспомощной, неуместной похотью. Я дрочу, глядя на Блейк в этом развратном бикини, и представляю, что это ее жадный ротик обхватывает мой член. Ее идеальное лицо смотрит на меня с экрана телефона, и я воображаю, как эти пухлые розовые губы плотно обхватывают меня и высасывают до последней капли.

Кульминация обрушивается на меня, как товарный поезд, вызывая прилив удовольствия по всему телу. Я рычу, кончая себе на живот, и сжимаю головку, чтобы выдавить каждую каплю. Тяжело дыша, я хватаю салфетки с прикроватного столика и вытираюсь. После такой разрядки я должен быть расслаблен. Сонный. Готовый наконец–то заснуть.

Но это приводит к обратному эффекту. Сейчас я бодрее, чем когда–либо. Вздохнув, я сбрасываю одеяло и вылезаю из постели в поисках одежды.

Похоже, я снова буду писать на пирсе сегодня ночью.

Золотые мальчики

УАЙАТТ: Маллеты. Скажите, они хоть кому–то кажутся сексуальными?

БО: Ни хрена.

ЭЙ ДЖЕЙ: Ни капельки.

ГРЕЙ: Они сексуальны, если ты басист в кантри–метал–группе под названием «Опоссум в лунном свете».

БО: Название для твоей следующей группы, Уайатт.

УАЙАТТ: Ладно, но мы согласны? Типа, маллет находится на одном уровне с теми усами, которые Грей отрастил в прошлом году, да?

ГРЕЙ: Какого хрена, не впутывай меня сюда. Те усы были элитарными.

ЭЙ ДЖЕЙ: Ты выглядел как физрук в разгаре бракоразводного процесса.

ЭЙ ДЖЕЙ: Или как наркоман при полицейском осмотре.

ЭЙ ДЖЕЙ: Или как один из тех извращенцев из шоу о ловле педофилов.

БО: Бахахахахахаха

ГРЕЙ: Чувак, с этими усами я за неделю три раза затащил кое–кого в постель, и один раз – в гамак.

БО: Вау, это реально впечатляет.

ЭЙ ДЖЕЙ: Ну не знаю, она хотя бы называла тебя сэром или детективом?

УАЙАТТ: Забудьте, что я спросил.

Глава 8. Блейк

Глава 8. Блейк

Гипноз

На следующее утро, пока я одеваюсь, мне звонит Джиджи. У нее сегодня рабочий день, но у нее есть домашний офис в Далласе, который она делит со своим мужем, также являющимся ее крупнейшим клиентом. Когда Джиджи не попала в женскую хоккейную команду на Олимпийских играх в колледже, она начала карьеру спортивного агента. Благодаря тому что ей удалось заполучить Люка Райдера, лучшего игрока, вышедшего из студенческого хоккея за последнее десятилетие, она получила должность младшего агента в одном из ведущих агентств страны.

– Мой брат тебя уже достал?

Я натягиваю джинсовые шорты и застёгиваю их.

– О да.

Джиджи смеётся.

– Так и думала. Он тот ещё подарочек.

Скорее, он капризный мудак. Чего раньше я в нем никогда не замечала. Я проводила с ним время во время семейных отпусков, но никогда наедине, когда я так остро ощущаю все, что он делает. Или не делает. Например, не смотрит на меня. Когда я спустилась вниз в пижаме и рассказала ему о своих планах на день, он ни разу не взглянул в мою сторону, пока варил себе кофе.