– Ты говорила, что, возможно, закончишь в этом семестре, – напоминает он. – У тебя была встреча с научным руководителем. А если не получится, тебе всё равно не нравится учёба. Ты могла бы просто взять академический отпуск и закончить летом, если действительно захочешь.

– Мои родители убьют меня, – говорю я, как будто это единственное препятствие на пути к мировому турне с Уайаттом и поп–звездой, с которой он целовался.

– Твои родители поймут. Они любят тебя. Они поддержат всё, что ты делаешь, если будут знать, что ты выбираешь то, что делает тебя счастливой.

– Ты говоришь так, будто знаешь, что делает меня счастливой.

– Думаю, знаю, – мягко говорит он. – Вообще–то, я много чего знаю.

Я сглатываю комок в горле.

– Например?

– Мне кажется, ты скучаешь по мне. Мне кажется, ты через что–то прошла. Мы через что–то прошли. Мне кажется, это тебя напугало. Мне кажется, тебе было очень больно. Но я не думаю, что что–то изменилось. Я люблю тебя, и мне кажется, ты любишь меня.

Глаза щиплет от слёз. Я не отвечаю несколько секунд. Мой разум непроизвольно возвращается к тем фотографиям, где они с Молли Мэй смеются. Её рука собственнически лежит на его бицепсе. И все мои страхи нахлынывают с новой силой. Я чувствую себя так же, как на Неделе моды с Алекс. Все пресмыкались перед супермоделью. А я сидела там со своими веснушками, совершенно незаметная. Я даже не могу представить, насколько неуверенно я бы чувствовала себя, поехав в тур с Молли Мэй. Одна только мысль: встретить эту потрясающую женщину, пожать ей руку, смотреть, как она командует на сцене перед полным залом зрителей, – уже вызывает у меня дрожь.

Я верю, что Уайатт не заинтересован в ней – он бы не стал мне врать, – но часть меня всё ещё не может понять, почему он хочет меня, а не её.

– Может, тебе стоит быть с кем–то вроде неё, – слышу я собственные слова, и они обжигают мне горло.

– С кем–то вроде Молли Мэй?

– Да.

– Я не хочу её, Блейк.

– Почему? Она красива и успешна, и вы двое могли бы быть в центре внимания. Вы были бы королевской парой.

С громким ругательством Уайатт проводит рукой по волосам.

– Хватит.

– Что?

– Ты обвиняла меня в том, что я верю в неправду о себе. Застреваю на месте. – Он качает головой. – Неужели ты не видишь, что делаешь то же самое? Ты рассказываешь себе историю о том, что ты обычная, что тебе место на заднем плане. Чья–то плюс–один, так ты это называла, да? Так вот, ты не чья–то плюс–один, Веснушка. Тебе тоже место в центре внимания. Ты и есть грёбаный центр внимания.

Я сжимаю губы, чтобы они не дрожали. Он неправ. Разве я могу сравниться с такой, как Молли Мэй? С той, в которой столько уверенности, блеска и непревзойденного успеха. А я – лишь плыву по течению на ненужной специальности, слишком упряма, чтобы бросить колледж, и слишком напугана, чтобы снова открыть ему сердце.

Я заставляю себя говорить.

– Коул ждёт тебя. Тебе пора идти. Иди и живи своей мечтой, Уайатт. Я знаю, что тур будет потрясающим.

– Я хочу, чтобы ты была там. – Я слышу его разочарование.

Мы оба вздрагиваем от звука автомобильного гудка. Я смотрю на ожидающего водителя и жестом показываю, что иду.

– Мне пора, – говорю я.

Уайатт кивает.

– Мне тоже. Но знай, предложение поехать в тур остаётся в силе. Мы уезжаем через неделю. Скажи слово, и я всё устрою.

Я пожимаю плечами с неопределённым видом, и от меня не ускользает боль, мелькнувшая в его глазах. Забираюсь на заднее сиденье, и когда мы отъезжаем от тротуара, заставляю себя не оборачиваться – чтобы не проверять, стоит ли Уайатт всё ещё там.

Я не звоню ему на следующий день. И на следующий. И на следующий после этого. Уайатт тоже не звонит. Теперь дело за мной. Мы оба это знаем. Он бы никогда не стал давить на меня, чтобы я с ним поговорила, не говоря уже о том, чтобы отправиться с ним в тур.

В выходные мои родители приезжают в Гастингс, чтобы поужинать со мной и дедушкой Тимом. После ужина, пока мама и дедушка болтают на кухне, я присоединяюсь к отцу в гостиной и плюхаюсь рядом с ним на диван.

– Ты была очень тихой за ужином, – замечает он.

Я беру в руки декоративную подушку и тереблю торчащие нитки. Не отвечаю сразу, потому что обычно не делюсь с папой своими переживаниями. Для этого я обращаюсь к маме. Но по какой–то причине признание все же срывается с моих губ.

– Уайатт попросил меня поехать с ним в тур.

Брови папы взлетают вверх.

– То есть поехать с ним? В гастрольном автобусе? Как его группи?

Я хихикаю над его нелепым предположением.

– Не как группи. А как его девушка. – Я прикусываю губу, чувствуя беспокойство. – Он хочет снова быть вместе.

– Разве он не уедет на шесть месяцев?

– Да.

– Ну, тогда ты не можешь поехать. Ты же в колледже.

– Я не обязана быть там.

Его брови сходятся на переносице.

– Что это значит?