– Это случилось так внезапно. Черт, у нас в семье даже не было случаев рака мозга. Дарли пошла на обследование из–за мигрени, а ушла с диагнозом – три недели жизни. Опухоль была настолько запущенной, что врачи сказали, что даже самое агрессивное лечение не поможет. – У нее перехватывает дыхание. – Она была помолвлена. Она была счастлива. У нее впереди была целая жизнь. Боже, мы даже не подозревали, что все так обернется.

– Почему не было отчёта о вскрытии?

Она морщит лоб.

– Ну, я уверена, что он был. Больничные записи, результаты сканирования, конечно.

Я киваю. После того как я нашла свидетельство о смерти Дарли, первое, что я сделала – позвонила во все больницы в округе, но оказалось, что они не выдают частные медицинские записи случайным студенткам.

– Её рак не был секретом, – говорит Долли. – И она умерла в нашем доме, глядя на озеро, в окружении семьи и Рэймонда.

Печаль сжимает моё сердце.

– Они всё ещё были помолвлены до её смерти?

– Конечно. Они очень любили друг друга.

Как вы в итоге оказались с ним? – чуть не вырывается у меня, но я сдерживаюсь.

Она, должно быть, читает мои мысли, потому что снова смеётся.

– Если ты гадаешь обо мне и Рэе, боюсь, то, что случилось потом, не очень скандально. Мы горевали вместе. Смерть Дарли сблизила нас, и со временем горе утихло и превратилось в любовь. Но оставаться в месте, которое моя сестра так сильно любила, было слишком больно, так что после свадьбы мы переехали на Восточное побережье.

– Почему у неё нет могилы на Тахо? – с любопытством спрашиваю я. Это была еще одна неудача: я пыталась найти надгробие Дарли на всех местных кладбищах.

– Она хотела, чтобы её кремировали. Мы развеяли её прах над озером. – Долли хихикает. – Что, наверное, способствует истории о привидении.

Я смотрю на неё с изумлением.

– Вас не беспокоит, что все считают вашу сестру привидением, которого предали сестра и жених? Что люди думают, будто вы с Дарли обе спали с Рэймондом по всему Тахо? Встречались в маяках? Устраивали тайные свидания у дерева?

– О, дерево было настоящим. – Глаза Долли сверкают. – Я прикрывала её, когда она тайком убегала к Рэю. Подкладывала подушки под одеяло, чтобы казалось, будто она спит. Они с Рэймондом были ещё теми сорвиголовами. У него до сих пор осталась эта дикая жилка, даже сейчас. У меня никогда её не было, но, думаю, это, возможно, к лучшему. В любых отношениях нужен баланс.

– Один человек – буря, а другой – маяк, – тихо говорю я, и моё сердце сжимается, когда слова песни Уайатта эхом разносятся по кухне.

Она улыбается.

– Да. Мне нравится. И нет, меня это не беспокоит. Моя сестра умерла на озере в окружении семьи. Её жених получил второй шанс на любовь. А эта легенда... ну, она сохраняет её память. Честно говоря, Дарли бы это понравилось.

– Правда?

– О да. Она была жизнерадостной, озорной, вечно попадала в переделки. Тот факт, что все до сих пор о ней говорят пятьдесят лет спустя? Распространяют историю, что она привидение, которое любит любовь? Всё это внимание? Её бы это восхитило.

Я отпиваю чай, позволяя всему этому осесть.

Никакого привидения.

Никакого поворота сюжета, от которого захватывает дух.

Просто скучный, обычный конец. Кто–то умер, двое поженились, а теперь они вместе занимаются садом в Нью–Джерси.

И всё же я не разочарована. Хотя было бы здорово, если бы оказалось, что призрак действительно существует – это, по крайней мере, порадовало бы Спенсеров, – я понимаю, что мне важнее был путь, который я прошла, чтобы дойти до конца этой истории, чем сама развязка. Мне не нужно раскрывать преступления и ловить убийц. Мне не нужны шокирующие повороты сюжета. Мне нравилось исследовать. Нравилось копаться. И да, мне нравилось отправлять электронные письма в окружные архивы.

Не говоря уже о том, что эпизод, который я записала с Маленьким Спенсером, набрал уже почти два миллиона просмотров. Два миллиона человек наслаждались им, и это невероятно вдохновляет. Так что, возможно, моё хобби дурацкое и глупое, но Уайатт прав. Мне не должно быть стыдно. У меня, может, и нет яркого таланта или внешности супермодели, но у меня есть то, в чём я хороша, что мне нравится. И это не пустое место.

Я остаюсь ещё ненадолго, болтая с Долли. Мы пьём вторую чашку чая. Она рассказывает мне о себе и Рэймонде, о том, что они никогда не хотели детей, как они наслаждались каждой секундой совместной жизни. Я рассказываю ей об учёбе и о том, как она мне не нравится. О том, что, по–моему, меня ждет скучная работа и что, может быть, мне вообще не стоит браться за подкаст.

На это она осуждающе качает головой.