Ты собираешься выступать перед тысячами людей следующие шесть месяцев, – замечает голос в голове.

Верно, – соглашаюсь я.

Может, это интервью – хороший способ попробовать свои силы. Подготовиться к бесконечному вниманию, которое меня ждёт.

Тур начинается через четыре дня в Бостоне, потому что это родной город ирландской матери Молли Мэй, которая будет за кулисами во время концерта. Хотя я рад познакомиться с ней, я бы предпочёл, чтобы за кулисами была Блейк, но от неё не было вестей с тех пор, как судьба свела нас на улице в Трентоне.

Я называю это судьбой, потому что отказываюсь признавать, что Спенсер и Спенсер Ханц были правы насчёт привидения, распространяющего свою любовную магию.

– И это был «Смотритель маяка» Уайатта Грэхема, – щебечет в микрофон ведущая Эшли.

Её соведущий – большой лысый шутник по имени Хьюи, и мы втроём втиснулись в эту жаркую студию, как булочки в духовку. Они классные, если не обращать внимания на привычку Хьюи выделять каждое второе слово.

– И вам, ребята, повезло, – говорит Хьюи слушателям, – потому что Уайатт Грэхем сейчас с нами в студии.

– И выглядит он, надо сказать, отлично, – подхватывает Эшли, подмигивая мне.

– Эта песня, – обращается ко мне Хьюи. – Количество прослушиваний зашкаливает, и она только что получила рецензию в Rolling Stone. Критики называют её сырой*, дерзкой и чертовски грустной. Так что я хочу знать, кто тебя обидел? (*популярный эпитет для музыкальной композиции в значении «натуралистичный, реалистичный, даже надрывный. «сырые эмоции»).

Я не могу не усмехнуться.

– Грустной, да? Я думал, она скорее романтичная, чем грустная.

– Очень романтичная, – соглашается Эшли, кивая. – Масштабная песня. Масштабные чувства. Можно ли ожидать того же от остального альбома?

– Думаю, да. Я работал с Тоби Додсоном, который отлично умеет извлекать эмоции и выжимать лучшее из каждого трека.

– И сколько песен нам ждать?

– Десять, плюс бонус–трек, – говорю я, потому что пиарщик, с которым меня связал лейбл, сказал, что нужно подогревать интерес к бонус–треку. Видимо, люди их обожают. – Не терпится, чтобы все их услышали.

Хьюи, ухмыляясь, грозит мне пальцем.

– Ну–ну, не думай, что я не заметил, как ты уходишь от вопроса. Итак. «Смотритель маяка». Трек о реальной девушке?

Я почесываю щетину на подбородке. Сегодня утром я забыл побриться, потому что готовился к этому радиоэфиру. Сестра весь день задавала мне вопросы по телефону. Она пыталась застать меня врасплох несколькими, и это был один из них. Я должен сказать, что моя музыка ни о ком конкретном, но когда я собираюсь произнести отрепетированную фразу, я внезапно не могу этого сделать. Потому что весь этот альбом – об одном конкретном человеке, и было бы неправильно это отрицать.

– Он о реальной девушке, – хрипло говорю я, и оба ведущих теперь ухмыляются.

– О–о–о, у нас есть муза, – говорит Хьюи.

– Да.

– И вы с этой музой, – дразнит Эшли. – Вы вместе?

– В данный момент нет, – признаю я, и тут же хочу ударить себя.

Первое, что сказал пиарщик: не обсуждай личную жизнь. И вот он я, говорю о Блейк.

Быстро пытаюсь сменить тему.

– Но не все треки в альбоме о любви. Есть один, который исследует тему семьи, – начинаю я, но это только открывает дверь для вопросов о моей матери, что приводит к двухминутному обсуждению того, насколько она невероятна. И да, мама невероятна, но я должен был придерживаться темы и продвигать свою работу, а не её.

Мы как раз обсуждаем, насколько плодовита моя мать и в каких жанрах она пишет, когда я замечаю, что продюсер в аппаратной прикладывает руку к микрофону. Затем то же самое делает Эшли, сидящая в своем мягком кресле, и в следующую секунду она радостно смеется и прерывает Хьюи на полуслове.

– Ребята, извините, что прерываю, но у нас сюжетный поворот. К нам на линию дозвонилась некая девушка, утверждающая, что она муза.

Мои плечи напрягаются.

– Что?

За стеклом продюсер беззвучно произносит слова «третья линия».

– Мы подключаем её прямо сейчас, – объявляет Эшли. Она нажимает кнопку, которая, как я понимаю, заглушает всех нас, потому что она подмигивает мне и говорит: – Просто подыграй, милый. Это, наверное, какая–то ненормальная, но слушатели такое обожают.

В наушнике раздаётся щелчок, а затем нервный голос разносится в эфире.

– Привет.

Моё сердце подпрыгивает к горлу.

Это... не ненормальная.

– Как дела?

На моих губах появляется улыбка. «Привет, как дела?» Она звонит на живое радио, и это её вступительная фраза?

– А с кем мы говорим? – весело спрашивает Хьюи.

– Э–э–э. Простите. Я не планировала это заранее. Просто увидела в ваших соцсетях, что вы делаете эту передачу, и не смогла не позвонить. – Она делает паузу. – Кстати, я обращаюсь к Уайатту, а не к вам, Хьюи.

Я давлюсь смехом.

Эшли смотрит на меня.

– Вы двое знакомы?