Когда я киваю, она жестом показывает, чтобы я говорил вслух, и я вспоминаю, что мы в эфире.

– Да, мы знакомы, – говорю я, не в силах скрыть улыбку.

Хьюи снова вступает.

– Вы так и не представились, муза.

– О. Точно. Меня зовут Блейк.

– Хорошее имя, – говорит он ей.

– Могу я теперь поговорить с Уайаттом? – спрашивает она со вздохом.

Хьюи хихикает.

– Даю разрешение, муза.

Мой пульс бешено колотится, пока я жду продолжения.

– Так... да... я провела последние несколько дней, пытаясь придумать идеальный способ унизиться, потому что мне сказали, что только так я смогу тебя вернуть, – говорит Блейк, и все в студии выглядят такими восторженными, будто выиграли в лотерею.

Думаю, это, наверное, самое захватывающее, что когда–либо случалось на этой радиостанции. Даже Эшли дрожит от волнения.

– Веснушка, – начинаю я. – Тебе не нужно...

– Даже не смей её перебивать, – упрекает Хьюи.

– Я знаю, что всё испортила. – Голос Блейк дрожит. – Оттолкнула тебя, и наговорила всего, и хотела бы забрать свои слова назад. Я не буду повторять это здесь, потому что не хочу, чтобы весь мир знал о наших делах. Может, только о части наших дел. Я много чего наговорила, но одного так и не сказала: я люблю тебя.

Я хватаюсь за край стола, внезапно почувствовав слабость. Эти слова, сказанные мне на ухо – и, судя по всему, всем остальным тоже, – вызывают во мне бурю эмоций.

– Я люблю тебя, – повторяет она. – Я люблю, как ты смотришь на меня так, будто я достойна того, чтобы писать обо мне песни. Я люблю то, как ты видишь меня. По–настоящему видишь. И я скучаю по этому. Я скучаю по тому, чтобы быть увиденной тобой, и я не могу прожить ещё один день, не чувствуя этого. Что тебя нет рядом.

У меня щиплет глаза, и я боюсь, что вот–вот расплачусь. На живом, блин, радио.

– Ты был прав. Я тоже рассказывала себе истории. Что я не особенная по сравнению с другими. Думала, что если спрячусь на заднем плане, никто не заметит, какая я непримечательная. Но знаешь что? Мне не нужно никого впечатлять, кроме себя. И, может, тебя, потому что я хочу, чтобы ты гордился мной.

Гордился ей? Господи Иисусе. Думаю, я никогда в жизни не был так горд. Девушка моей мечты признается мне в любви в прямом эфире на гребаном радио. Это та магия, о которой поют такие, как я.

– Так что если ты говорил серьёзно, и ничего не изменилось, то, может, когда закончишь интервью, ты сможешь спуститься в вестибюль, потому что я сейчас там, – говорит Блейк. – Жду тебя.

Тишина. Вся студия замерла и молчит. Даже у Хьюи слегка затуманенный взгляд.

Сглотнув, я смотрю на ведущих.

– Вы не рассердитесь, если я уйду?

Эшли издаёт сдавленный, писклявый смешок.

– Боже мой, иди уже к ней.

Я срываю наушники и в мгновение ока оказываюсь за дверью. Бегу по узкому коридору к лестнице, потому что на станции всего два этажа, и я не собираюсь ждать чертов лифт. Несусь вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, и через несколько секунд врываюсь в вестибюль.

Вот она. Выглядит прекрасной, как всегда. На ней джинсы и толстовка. Моя толстовка, понимаю я. Это моя старая толстовка с логотипом группы, которую она, должно быть, забрала с Тахо. Я даже не заметил, что она пропала.

Её волосы заплетены в косу, пряди падают на глаза, и она убирает их за ухо, прежде чем бросить улыбку в мою сторону. Улыбку, которая останавливает мой мир.

На мгновение я замираю. Не свожу с нее глаз. Боюсь, что если моргну, она исчезнет.

Затем она говорит:

– Привет, – и плотину эмоций прорывает.

Я в три шага подлетаю к ней и заключаю её в объятия. Она обнимает меня в ответ, крепко прижимаясь и вцепившись в меня.

Когда она поднимает на меня взгляд, я вижу искренность, сияющую в её глазах.

– Я имела в виду все, что сказала. Я люблю тебя, Уайатт. Мне так жаль. После больницы я просто... Кажется, я немного сошла с ума.

– Я не злюсь, детка. Я же сказал тебе, что буду ждать.

И я ждал, потому что всегда знал, что она вернётся ко мне. Что то, что было у нас этим летом, было не просто фантазией или красивым сном. Это было реально. Я чувствовал это, и она тоже.

– Я боюсь, – признаётся Блейк.

– Чего?

– Как сильно я тебя люблю. Как сильно хочу быть с тобой. – Её голос дрожит. – Я боюсь, что есть кто–то другой, кто может сделать тебя счастливее, чем я.

– Господи, Веснушка. Это невозможно. Никто другой не вызывает у меня таких чувств, как ты. – Я глажу её по щеке. – Помнишь ту ночь на крыше лодочного сарая? Ты сказала, что хочешь быть чьей–то одержимостью. Их погибелью. Что ж, ты моя, Блейк Джозефина Логан. Хочешь одержимости? Я думаю о тебе каждый божий день. Когда мы в одной комнате, мне приходится заставлять себя не смотреть на тебя слишком долго, потому что я знаю, что не смогу отвести взгляд.