По правде говоря, я никогда ни к чему не испытывала глубокой страсти. Моя лучшая подруга и сестра по женскому обществу, Джульетта, еще в средней школе поняла, что хочет стать медсестрой. Джиджи знала с гребаного рождения, что хочет играть в хоккей.

Я же меняла специальность три раза, в итоге остановившись на телерадиовещании в прошлом году. Но что я буду делать с дипломом по телерадиовещанию? Я не хочу работать на телевидении. Радио почти перестало существовать. Я могла бы заняться подкастингом, но о чем? Кто вообще зарабатывает на жизнь подкастами? Если только ваш подкаст не выстрелит и не начнёт приносить кучу денег с рекламы, он, скорее всего, просто канет в безвестность.

Если оставить в стороне страсть, я мало в чём хороша. Все мои друзья до омерзения хороши в чём–то своём. Меня вообще окружают вундеркинды. Талантливые спортсменки вроде Джиджи, супермодели вроде нашей подруги Алекс, крутые юристы вроде сестры Алекс – Джейми.

Нет ничего хуже, чем быть посредственной среди выдающихся.

Это даже унизительно.

– Я хочу, чтобы это лето стало летом Блейк, – твёрдо говорит мама. – Думаю, тебе это пойдет на пользу.

Я прикусываю губу.

– Ладно, – сдаюсь я. – Но я собираюсь изучить миллион вариантов работы после выпуска, пока я здесь. Договорились?

– Договорились. Ты уже почти у дома?

Я выглядываю в окно.

– Ага.

– Хорошо. Обязательно запрись и включи сигнализацию, когда приедешь.

– Обязательно.

– А если придёт маньяк...

– Я прыгну с пирса и поплыву к дому Мартинов.

Мы с мамой обсудили множество планов действий на случай непредвиденных обстоятельств, связанных с тем, как сбежать от убийцы. Но я не слишком беспокоюсь о том, что меня могут убить на озере Тахо. Наш дом находится в охраняемом элитном районе – приятный бонус, который достался нам благодаря тому, что у моего отца была долгая и выдающаяся карьера в профессиональном хоккее, как и у моего приемного дяди Гаррета. Наши семьи могут позволить себе роскошные вещи, и хоть я и не считаю себя избалованной, я осознаю, как мне повезло, и стараюсь никогда не принимать это как должное.

– Ты точно в порядке? – Голос мамы смягчается. – В плане Айзека, я имею в виду.

– Я в порядке, – заверяю я её, а затем повторяю девиз, который она твердила мне в детстве всякий раз, когда случалось что–то хреновое. Например, в пятом классе, когда моя лучшая подруга бросила меня без видимой причины и следующие шесть мучительных месяцев издевалась надо мной. – Раненая, но не сломленная, верно?

– Именно. Я люблю тебя, моя девочка.

– Я тебя тоже.

Я убираю телефон в сумочку и смотрю в окно на проплывающий мимо темный пейзаж. Водитель не пытается завязать разговор, и я обожаю его за это. Я ни для кого не была хорошей компанией с тех пор, как Айзек решил снять на видео, как он в ковбойском костюме шлепает Хизер по заднице, пока трахает ее сзади.

Я уже упоминала, что они сняли свою маленькую запись на Хэллоуин?

Хизер была одета как сексуальный астронавт и всё время кричала «Да, Хьюстон!». Сомневаюсь, что она понимала, что Хьюстон – это не человек. Они оба отбросили феминизм лет на сто назад.

Это лето вдали от дома пойдет мне на пользу. Мне это очень нужно. И не для того, чтобы залечивать разбитое сердце, как считают мои родители. С каждым днем Айзек все меньше и меньше маячит на заднем плане моего сознания. Спустя шесть недель мое самолюбие пострадало сильнее, чем сердце, и теперь меня больше всего волнует вопрос: что, черт возьми, мне делать со своей жизнью.

Я отбрасываю привычные сомнения и разочарование, потому что благодаря маме у меня есть отсрочка. Мне не нужно решать все прямо сейчас. У меня есть три месяца, чтобы придумать план.

Три месяца, чтобы узнать себя.

Колёса машины шуршат по гравию, и мы останавливаемся у огромных железных ворот. Чтобы ввести код, мне приходится наполовину высунуться из окна. Через несколько мгновений в поле зрения появляется просторный дом у озера.

Наш дом немного... слишком. Расположенный на западном берегу, он занимает восемь тысяч квадратных футов и открывает панорамный вид на воду и окружающие горы Сьерра–Невада. Это, скорее, целый комплекс: главный дом, различные хозяйственные постройки и великолепный двухэтажный лодочный сарай, наверху которого есть отдельная квартира с четырьмя спальнями.

Дорога из Бостона была долгой, но, когда машина останавливается и я вижу дом с огромными окнами, в которых отражаются озеро и небо, я понимаю, что каждая миля того стоила.

Водитель выходит из машины, чтобы достать мой чемодан, а я выхожу на свежий альпийский воздух и глубоко вдыхаю. Мне нравится, как здесь пахнет. Воздух такой свежий и бодрящий. Ощущается как свобода.

– Большое спасибо, – говорю я темноволосому мужчине и жду, пока седан исчезнет на длинной подъездной аллее, прежде чем повернуться к широким каменным ступеням.