Уайатт смотрит на меня пустым взглядом, и у меня внутри все сжимается.

– Я был довольно сильно пьян, – признается он, почесывая затылок. – Я сделал какую–то глупость?

Я вглядываюсь в его лицо в поисках хотя бы проблеска воспоминания, но вижу лишь пустое любопытство.

– Ты совсем ничего не помнишь?

– Нет. Я был в стельку пьян. – Он изучает мое выражение лица. – Черт. Я вел себя как козел с тобой? Что я сказал?

Ком в груди сжимается. Он действительно ничего не помнит.

– Нет, – говорю я, заставляя себя пожать плечами. – Ты не был козлом. Просто отпустил пару комментариев насчет Айзека и наших отношений.

Он слабо улыбается.

– Прости. Наверное, просто пытался присмотреть за тобой.

Затем, в той самой бесячей манере старшего брата, как два года назад, он тянется и треплет меня по волосам.

– Не слушай меня, мелкая. Я ничего не понимаю в любви. – Уайатт пожимает плечами. – Дай шанс своему футболисту. Похоже, ты ему правда нравишься.

Мои щеки пылают. Я не знаю, что чувствовать – стыд или ярость.

– Да. Конечно. Спасибо, Уайатт. Может, я так и сделаю.

Глава 1. Блейк

Укушена аллигатором в песочнице

Наше время

Дьявол создал аэропорты, чтобы испытывать человечество на прочность.

Честно говоря, я не могу представить себе более бесчеловечного опыта. Неважно, прилетаете вы или улетаете, – вас сгоняют в очереди, как скот, запихивают в загоны, замаскированные под ворота, и заставляют умолять об объедках в виде сидячих мест и воды, которая не стоит двадцати шести долларов.

Всё это к тому, что я готова кого–нибудь убить к моменту, когда сиплый голос по громкой связи объявляет, что после неудачной сорокадвухминутной задержки наши чемоданы наконец–то выгружают из самолёта. Так что, пожалуйста, потерпите, ребята. Лента конвейера выплюнет эти чемоданы с минуты на минуту. Мы обещаем.

Теперь официально. Я живу в аэропорту Логан. Я никогда отсюда не уеду.

Когда я была ребенком, папа сказал мне, что этот аэропорт назвали в его честь. Что ещё хуже, он поддерживал эту ложь так долго, что я использовала эту выдуманную информацию как «любопытный факт о себе» во время презентации в шестом классе. «Аэропорт Логан назван в честь моего папы, знаменитого хоккеиста», – хвасталась я классу, на что моя учительница сделала замечание: «Это неправда. Мы не врем в этом классе, Блейк». И я ушла домой в слезах.

Кстати, об отце: он звонит, пока я жду багаж вместе с остальным скотом.

– Привет, пап. – Я всматриваюсь в карусель, которая наконец выплевывает первые несколько сумок. Я летела бизнес–классом, так что мой чемодан должен выехать первым. Теоретически. Этот аэропорт уже поимел меня сегодня вечером.

– Привет, сладкая горошинка. Ты всё ещё в аэропорту?

– Ага. – Я уже написала ему сообщение, как только мы приземлились, но знала, что этого будет недостаточно, чтобы его удовлетворить. Ему нужно услышать мой голос. В противном случае он решит, что самолет разбился в Атлантическом океане, а моё сообщение «только что приземлилась!» – было отправлено как отложенное, или это был сбой в матрице.

Я упоминала, что мой отец немного перебарщивает с опекой?

– Жаль, что ты не позволила мне тебя забрать, – ворчит папа.

– Моя машина в аэропорту. На долгосрочной парковке, помнишь?

Какой–то мужчина толкает меня, пытаясь найти свою сумку. Я сверлю взглядом его спину, потому что в нем, наверное, два с половиной метра роста, и теперь я вообще не вижу карусель.

– Хочешь прийти домой на ужин завтра вечером?

– Может быть, – рассеянно отвечаю я. – Посмотрим, что скажет Айзек.

Пауза.

На этом моменте всегда возникает пауза.

Вот что бывает, когда твой отец терпеть не может твоего парня.

– Я имею в виду, что, если он занят, ты все равно можешь прийти, – с надеждой в голосе говорит папа.

– Не стоит так радоваться из–за того, что я приду одна.

– Слушай, малыш, дело не в том, что он мне не нравится...

– Ты его ненавидишь, – перебиваю я.

– Я не ненавижу его. Он просто мне не нравится.

Я давлюсь смехом, обходя великана, стоявшего передо мной. Вглядываясь в выезжающие чемоданы и спортивные сумки, я наконец замечаю красный цвет. Я всегда повязываю яркую резинку для волос вокруг ручки своего чёрного чемодана.

– Пап, я вижу свою сумку. Я отключаюсь.

Я сбрасываю, прежде чем он успевает возразить, и проталкиваюсь сквозь толпу ожидающих пассажиров. Может, я и маленького роста, но отношения с футболистом научили меня кое–каким хитростям. Я даже не извиняюсь перед парнем, который возмущенно вскрикивает, когда моя рука врезается ему в ребра. Он сам виноват, что не подвинулся, когда я сказала: «Извините».