— Брук… — тихо воркует Фэллон, проводя рукой по моим волосам вниз по спине. — Я знаю, что сейчас всё очень тяжело, но ты должна понимать: судьба свела вас не просто так. Ты же сама говорила, что между вами всё шло хорошо до пятничного вечера…

Я щурюсь и стряхиваю её руку. — А как же «да пошёл он»? — требую я. — Ты вообще-то должна быть на моей стороне!

— Я и на твоей стороне, — вздыхает она. — Но, Брук, он твоя пара. Нельзя просто взять и выбросить эту связь…

— Можно, — бурчу я, уставившись к себе на колени. — Я могу её отвергнуть.

Лично я не знаю никого, кто отвергал бы связь истинной пары, но знаю, что это возможно. Если мы с Тео не отметим друг друга до следующего полнолуния, связь просто растворится.

Фэллон шумно выдыхает и тянется к моей руке. Я выдёргиваю её.

— Послушай, я знаю, что Тео мудак, — говорит она. — Пара он тебе или нет, я всё равно хочу врезать ему по члену за то, что он тогда бросил тебя на дороге. Ему ещё долго придётся ползать на коленях, чтобы всё исправить, он ещё должен доказать, что достоин тебя. Но эта связь, Брук, она… особенная. Ты можешь говорить, что хочешь её отвергнуть, но ты даже не понимаешь, от чего отказываешься…

— Она не ощущается как что-то особенное, Фэллон, она причиняет боль! — вырывается у меня, и по щеке скатывается слеза.

Она тянется ко мне и гладит по спине, пытаясь успокоить. — Когда у меня замкнулась связь с Греем, я помню, как все мои чувства к нему усилились. Может, у тебя сейчас то же самое, просто эти чувства пока негативные… — Фэллон замолкает и придвигается ко мне на кровати ближе. — Я уверена, что так будет не вечно. Если вы сможете всё уладить, примете связь…

— Эта связь ничего не изменит! — выплёвываю я, яростно качая головой. Я вскидываю глаза на Фэллон. — Он не просто бросил меня на дороге, Фэл. Он переспал с другой! Я видела, как он в ту ночь возвращался в общагу с Саттон… У сестры глаза резко распахиваются.

У меня самой снова наворачиваются слёзы, пока я делаю рваный вдох. — Я думала, он изменился. Думала, у нас есть что-то особенное. Но… — Я смотрю на свои руки, переворачивая их у себя на коленях. Они всё ещё в засохшей крови. Я чувствую, как Фэллон на меня смотрит, но впервые в жизни она не находит слов.

Через долгое мгновение она прочищает горло. — Почему бы тебе не принять душ? — мягко предлагает она. — Я позвоню маме с папой и скажу, что ты здесь. Смой с себя всё это, а потом ещё поговорим.

Я соглашаюсь, иду в примыкающую ванную и включаю душ. Пока жду, когда нагреется вода, смотрю на своё отражение в зеркале. Выгляжу я ужасно. Мои глаза даже не кажутся моими — запавшие, тусклые, безжизненные.

Когда ванная начинает заполняться паром, я захожу в душ и пытаюсь смыть с себя всё это. Я выпускаю наружу боль, отчаяние, бессилие — всё тело дрожит, меня сотрясают рыдания. Я не могу поверить, что судьба оказалась настолько жестокой, настолько чудовищно ошиблась. Я уже не понимаю, что стекает по моему лицу — вода из душа или мои собственные слёзы, — не могу отличить, где заканчивается одно и начинается другое.

Но две вещи я знаю точно.

Тео — моя пара.

И я его отвергну.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Тео

— Вид у тебя хреновый, — бормочет Грей, открывая дверь дома стаи.

— Чувствую себя ещё хуже, — стону я. Провожу ладонью по лицу, заглядывая мимо него. — Она здесь?

Грей мрачно кивает.

Я даже не знаю, зачем спросил. Я и так знаю, что она здесь, — я чувствую её, чувствую притяжение истинной связи.

Я поднимаю руку, дёргаю себя за волосы, переступаю с ноги на ногу. — Можно мне войти?

— Не знаю, чувак, — бурчит Грей, не двигаясь с места в дверном проёме.

— Пожалуйста? — Голос у меня хриплый, шероховатый. Отчаянный.

Грей тяжело вздыхает и отступает в сторону, пропуская меня.

Я захожу внутрь и оборачиваюсь, глядя, как Грей закрывает за мной дверь.

Он разворачивается ко мне, и глаза у него тёмные, мрачные. — Слушай, Тео… ты конкретно всё проебал.

— Думаешь, я сам этого не знаю? — огрызаюсь я.

Я подхожу к ближайшему дивану, тяжело опускаюсь на него и прячу голову в ладонях.

Сказать, что я всё проебал, — это ещё мягко выразиться. Я разнёс в щепки то, что так старательно выстраивал с Брук, разрушил всё одним ударом. Если бы я никогда не катал её на этом чёртовом мотоцикле, сейчас всё могло бы быть иначе. Если бы я просто извинился за то, что до усрачки её напугал на байке, всё могло бы быть иначе. Если бы я остался, всё исправил…

Горло саднит, за глазами жжёт от слёз. Я даже не помню, когда в последний раз плакал. Не уверен, что вообще плакал с тех пор, как умерла мама. Я силой загоняю слёзы обратно и пытаюсь сосредоточиться на дыхании.